Известный анималист Алексей Никанорович Комаров, личность яркая и выдающаяся, внес значительный вклад в развитие русского искусства. Однако в последние годы жизни его пытались подвергнуть критике и остракизму коллеги по творческой сфере. Причиной тому стало то, что Комаров продолжал заниматься охотой и не отказывался от своих увлечений. Как же это возможно?
В начале 1970-х годов в анималистическом движении произошел заметный сдвиг, который отразился в слогане «Охотники — убийцы, анималист не может охотиться». Многие художники-анималисты, включая В.В. Трофимова, А.М. Белашова (в разные периоды возглавлявшие секцию анималистов), опытного художника Д.В. Горлова и В.А. Фролова, а также другие последователи, придерживались этой точки зрения. Это привело к разделению, вследствие чего художников, занимающихся охотой, стали исключать из выставок.
Сложно поверить, что подобная идея могла возникнуть у, например, В.А. Ватагина – ведущего советского аниматора, который являлся воплощением «пацифизма». Однако Алексей Никанорович Комаров, самый опытный и, вероятно, выдающийся художник, всегда любил охоту и до конца жизни с удовольствием вспоминал свои охотничьи приключения. Он начал сотрудничество с журналом «Псовая и ружейная охота» еще в конце 1890-х годов и даже посетил поместье Свиридово (вблизи Венева), чтобы подробно изучить жизнь гончих и борзых собак.
Сергея Владимировича Озерова, владельца поместья и главного редактора журнала, пригласил он сам. Редакция представляла собой всего лишь кабинет и гостиную, где он работал за большим круглым столом, удобно расположившись в мягком кресле. Здесь же Сергей Владимирович иногда обсуждал рисунки, а борзый Мишка приводил собак для работы на природе. Озеров был высоким, привлекательным мужчиной с черной, тронутой сединой бородой, аккуратно зачесанной на обе стороны – он воплощал собой типичного помещика. Его секретарь, Саша Торсков, был простым парнем из Свиридовского, однако сумел хорошо адаптироваться к барскому обществу. Вот и весь редакторский коллектив.
Журнал издавался в Туле, в которую доставляли на лошадях», – Комаров вспоминал это спустя много лет. Он запечатлел эти воспоминания в рассказе «Дом с колоннами», где поделился своей любовью к охоте и прославил породу борзых:
«Впервые в жизни я увидел такое количество собак, да еще и каких! Вот они, борзые! Их невозможно перепутать с другими породами. Я с восхищением наблюдаю за ними, глажу их мягкую шерсть и любуюсь их грациозными, стремительными движениями, их бегом, словно по пружинам»
Он прожил долгую жизнь, сравнимую с библейским патриархом, всегда был трудолюбив и оставил после себя огромное количество писем, которые раскрывают его характер, привычки и переживания. По моему мнению, необходимо представить читателю эпистолярное наследие великого художника, до сих пор недостаточно изученное, особенно его переписку с Дмитрием Владимировичем Горловым.
ФРАГМЕНТЫ ПИСЕМ (1970-е)
«Я чувствую, что становлюсь старше, и теперь мне больше всего нравится сидеть перед печкой, наблюдая за тем, как в пламени играют саламандры. Люблю просто сидеть и размышлять или смотреть в окно на синиц. Меня расстраивает, что ты часто болеешь. Возможно, тебе стоит иногда выпивать немного коньяка для укрепления здоровья? Я иногда прибегаю к этому»…
«Надеюсь, тебе удалось побороть бизона. Бизон – это животное, пришедшее из Америки, и не являющееся нам близким, поэтому справиться с ним непросто. Лучше взять лося или даже зубра, а еще лучше медведя. Вот зверь, созданный самой природой для скульптуры. В нем все выглядит скульптурно, и повернуть его можно в любом направлении, это вполне приемлемо. Олени – это выбор живописцев. Рога оленя и его изящные ножки не подходят для создания скульптур»…
«Я тоже чувствую себя хорошо и продолжаю работать, и у меня скопилось столько рисунков, что хватит на обогрев дома. Сегодня я приступил к изображению двух лисиц, серьезно поссорившихся. Они, раскрыв пасти, демонстрируют друг другу зубы»…
«На сцену вышел некий Комаров Влад Алексеевич. Он принес мне большую папку с этюдами с натуры. Их качество оставляло желать лучшего, но, проявив излишнюю снисходительность, я похвалил их. Он считает себя анималистом и просит меня порекомендовать его в издательство «Малыш» редактору Рачеву. Художник, создавший весьма схематичное изображение животного или птицы, полагает, что он анималист. Комаров В.А. оставил мне три открытки. На одной изображены медведица и три медвежонка. У медведицы на одной передней и одной задней лапе по шесть когтей, на остальных – по пять. Медвежонок взбирается на сук дерева снизу, вися головой вниз и цепляясь за ветку передними и задними лапами. Это невозможно, поскольку у медведей на задних лапах имеются короткие и тупые когти: медведи не могут ползать по потолку, как мухи»…
«В твоем письме я обнаружил незнакомое слово: «Ватуса» — семейство. Что же такое «Ватуса»? Я не знаю. Ты любишь всех животных и птиц, а я – упрямый и ценю наших зверей и птиц. Попугаи и антилопы меня не привлекают – я верен нашим лосям, волкам, рысям и глухарям»…
«Что ты делаешь в порту? Ты, безусловно, занят работой, а я совершенно без дела. Наблюдаю за своими канарейками и снегирями и не планирую создавать рисунок. Снегирь ходит по столу и старается вырвать у меня из рук письмо к тебе. Снегирек очень красивый и такой гладкий — перо к перу, как выточенный»…
«Я рад за тебя и Митревну, что вы сейчас наслаждаетесь солнцем, наблюдая за животными и птицами. Однако, дорогой, помни, что недоброжелатель может легко спровоцировать бизона или гну на нападение. Он даже не почувствует сожаления, а тебе это может принести дискомфорт. Запечатлевай этих негодяев, сохраняя безопасное расстояние, рисуй, и я уверен, что ты улучшишь свои навыки и у тебя будет»…
«Я опасаюсь, что мое письмо не дойдет до вас в Соколовой Пустыне, вероятно, вы уже направляетесь в Асканию. Мне завидно вам. Пусть в Аскании и нет моих любимых животных, но я бы с удовольствием посмотрел на бизонов и антилоп. Сейчас я переживаю период затишья между периодами работы. Весна и лето прошли безрезультатно – я почти ничего не сделал, лишь создал 5–6 этюдов в лесу и 2–3 картины дома. Осенью обычно наступает прилив сил, и, возможно, я что-нибудь сделаю. Возможно. У нас, как я недавно выяснил, находится на икормежка 41 ротик.
Необходимо обеспечить питание для всех. Вот посчитайте: людей – 3, собак – 10, кроликов – 12, кур – 9, канареек – 8, ульев – 5. Собак, разумеется, следует учитывать вместе со щенками. О количестве пчел точного подсчета не представляется возможным. Необходимо заготовить корм для всего этого количества животных. Щенков и кроликов следует кормить четыре раза в день, пчел – один раз за лето, при этом на каждый улей нужно выделить 10–12 кг сахара. Наступает осень, ожидаются дожди и похолодание, зато не будет приезжать гости. В минувшее воскресенье за нашим столом присутствовало 13 человек. Неужели?!»…
«События сложились так, что у меня нет рабочих дел, и я могу созерцать природу. В результате этих наблюдений я сделал значимое открытие: синицы совершенно не представляют угрозы для человека, и Лидия Дмитриевна не должна их бояться. На днях были опубликованы 16 моих открыток. Качество печати хорошее, но стихи оказались неудачными. Прочти о глухаре — он издает звуки, характерные для поэта, когда «осень на носу». За такие стихи полагается получить серьезное наказание. Пока я писал тебе, наступила весна»….
«Я не видел оригинальных работ Рачева. По моему мнению, нет причин относить его к числу анималистов. Он изображает людей с головами животных. И эти головы животных всегда одинаковые. Я бы предложил перенести его картины в другой зал. Здесь уместны Никольский, Белашев, Трофимов и другие признанные анималисты. В России, благодаря мне и Ватагину, сформировалось скромное и трудолюбивое сообщество анималистов, чего не наблюдается за рубежом. Хотя в Англии есть художники, превосходно владеющие изображением лошадей и собак. Другими животными они обычно не интересуются»…
«Приятно, когда набухают почки на сирени, но почки у человека – дело неприятное. Сегодня выдался прекрасный день, почки распускаются, и, что особенно важно, сегодня впервые прокуковала кукушка. Я не могу остаться равнодушным к кукушке: ее песенка проста, но она пронзает сердце. По небу плывут, словно снеговые вершины, белые облака, серо-лиловый прозрачный лес кажется приветливым, на обнаженной земле синеют подснежники и… ку-ку… ку-ку. Легко порхают ярко-желтые бабочки-крушинницы, на солнце греются блестящие синие мухи, все пробуждается, все ликует в ожидании тепла и солнца. Я тоже радуюсь и греюсь у печи»…
«Я очень рад, что мои фотографии пришлись тебе по вкусу. Над трио я работал пять-шесть дней, и к концу она порядком надоела, поэтому я восхищаюсь твоим терпением и настойчивостью в работе с этим непокорным бизоном. Внешний вид этого животного, на мой взгляд, может варьироваться (см. рисунки) в зависимости от его состояния. Я не знаю, какое настроение ты хочешь передать своим бизоном, но рекомендую изображать его максимально приветливым. Что касается волка, то большое спасибо, хотя у меня и есть подобный, я не передавал его Сергею Сергеевичу — у него и так целая стая волков (он сделал множество снимков на твоей выставке)»…
«На улице уже поздняя осень, но в моей мастерской царит атмосфера весны. Канарейки радостно поют, герань и красный перец цветут… Действительно, за окном сумрачно, и писать красками не очень удобно, однако я нашел решение: я читаю и отдыхаю от бездействия. Я погружен в увлекательную старую книгу о псовой охоте. Она была издана столетие назад, и в ней отчетливо прослеживается облик ушедшей эпохи с помещиками и масштабными охотничьими выездами. Помещик-барин возглавлял десятки погонщиков борзых, выжлятников, сотни собак и огромный обоз слуг с поварами, посудой, спальней. Вся эта процессия отличалась строгой дисциплиной и подчинялась лишь барину и ловчему. В книге детально описаны породы борзых и гончих, принципы ухода за ними и правила охоты. Это вызывает у меня живой интерес»…
«Передо мной гора яблок, и нет способа их распределить, придётся есть самим, а это непросто. С радостью я бы сейчас описывал степь, отары овец, упряжки быков, лошадей! Но сейчас я пересматриваю старые зарисовки и за это лето не создал ничего существенного. Возможно, осенью станет легче. Осенью как-то более продуктивно работается, и, вероятно, она вдохновит меня. Если бы я посетил Асканию, я бы запечатлевал пейзажи степи и изображения домашних животных — бизоны и зебры меня не интересуют»…
«Я рад твоему зайцу. Вопрос о цвете зайца можно найти у Л. Толстого. Там есть такая фраза: «Папа, а бывают синие зайцы?» — «Бывают, мой друг, бывают». Что ещё тебе нужно? Я отправляю тебе довольно грубый эскиз. Картина на эту тему находится в Литературном музее»…
«Я получил номер 5 журнала «Охота», в котором есть статья Трофимова о тебе. Напиши, есть ли у тебя этот номер? Если нет, я пришлю его. Статья Трофимова, как мне кажется, получилась интересной и душевной. Там также несколько фотографий твоих работ. К сожалению, я не видел их лично, но на снимках они производят отличное впечатление. Все очень удачны: и тигренок, и медвежонок, прижимающийся к лапе, и заяц. Они выглядят живыми, и в них чувствуется твоя любовь к животным. Особенно оригинален волк, направляющийся к зрителю. Ты молодец! Художник должен черпать вдохновение только у природы, а не прибегать к различным уловкам. Природа бесконечно многогранна и никогда не повторяется. Все постоянно меняется – старайся запечатлеть ее образ. Вчера лес был еще серо-лиловым, а сегодня он уже зеленый. Постарайся уловить ее образ!»…
«Сейчас у нас прекрасная погода: все вокруг цветет, поют соловьи, воркуют горлинки и клинтух. Я с удовольствием бездельничаю и все больше времени провожу на солнышке, загорая. Рисую нечасто и жду, когда моя Муза навестит меня и подарит вдохновение. Порой думаю о том, чтобы написать что-нибудь из своих воспоминаний. Приступаю к работе и пишу, совсем как Тургенев, только у меня получается не так хорошо»…
«Я рад за тебя, что у тебя была возможность отдохнуть в окружении саблерогих антилоп, бизонов и так называемых безгрешных созданий, хотя все они выходцы из других культур, и я не владею их языком. Ты планируешь создать скульптуру бизона рядом с каменной бабой – это замечательная идея, но как, по-твоему, американский бык мог встретить кафрскую красавицу? Возможно, стоит вместо бизона познакомить каменную бабу с зубром? Когда-то зубры обитали на просторах русских степей, и этот крупный самец мог задирать шею или тереться боком о скифскую даму»…
***
Примерно за месяц до кончины, скрывая за самоиронией глубокую печаль, Алексей Никанорович Комаров написал одному из получателей: «Послушай, что я тебе скажу. Все это мне близко и знакомо – сосны и дубы, березы с белыми стволами, белые грибы. Поползут, защебечут синицы – все они мне родственники. Своим весёлым щебетом они меня радуют. Да, на природе я не чувствую себя одиноким: каждый головастик – как мой собственный сын».
До конца своих дней Алексей Никанорович Комаров, которого его внучка называла дедушкой-медведушкой, жил и работал в мастерской в Песках, где он вспоминал и зарисовывал любимых русских зверей и птиц, а также сцены из прошлых охот…
