Когда я отправляюсь на поиски вешенок в плавни, нередко нахожу на стволах деревьев остатки плодов, которые кто-то уже сорвал. Небольшое количество с одного дерева, немного с другого – в любом случае это хоть какая-то добыча. Это на случай, если не получится найти целое дерево, полностью усыпанное грибами.
Мне приходилось находить даже то, что осталось от пиршеств диких животных. Однажды грибник поделился со мной, что если гриб надгрызли звери, это свидетельствует о его, пусть и условной, но все же пригодности в пищу. Вспоминаю и свои поездки в Мещёру за клюквой. Мы часто отправлялись на клюквенные болота вместе с соседом – опытным ягодником и грибником. Как-то в конце воскресного дня он сказал: «Сегодня на отдаленные торфяники мы уже не успеем, зато я знаю небольшое болото за озером. Конечно, там уже побывали люди, но, думаю, нам удастся собрать немного того, что осталось…»
Я уже собирался отказаться от похода, но все же доверился опыту местного сборщика. И не ошибся. За несколько часов, тщательно осмотрев болото, протоптанное местными жителями, ищущими ягоды, мы собрали почти литр клюквы. Кроме того, нам удалось найти и грибы, которые, обжаренные и дополненные маринованной капустой, приправленной яркими клюквенными ягодами, стали отличным завершением прогулки. Позже сосед рассказал мне, что на некоторых торфяниках (так здесь называют болота, поросшие мхом) клюкву легче находить там, где уже работали сборщики. Этот ползучий, вечнозеленый кустарник из семейства брусничных поистине удивителен.
Ему не хватило одного корня, особенно учитывая, что вода в заболоченном уголке была слишком холодной. Поэтому клюква выпустила дополнительные корешки-отростки, расположив их на мху. На каждом из них красовалась ягода, напоминающая бриллиант в оправе, лежащая на мягкой моховой подушечке. Но часто ягоды словно незаметны, погружаясь между волокнами мха. Они вновь становятся видимыми, когда рядом проходит сборщик, слегка приминая мох. Именно так и называют эту особенность сбора клюквы – «притаптывание».
Забавно наблюдать за тем, как работают сборщики. Одни принимают неестественные позы, суетливо извлекая ягодки из мха, как будто спешат собрать рассыпанные мелкие монеты. Другие, кажется, утратившие способность стоять, ползают на коленях, тщательно и добросовестно собирая каждую ягоду. Третьи же открыто позволяют себе расслабиться, почти лежа, наслаждаясь неожиданной ягодной находкой, тишиной болота и теплом поздней осени. Поэтому на некоторых болотах остатками клюквы довольствуются все, включая птиц.
Речь идет не только о птицах, но и о других животных. Многие из них питаются тем, что осталось от добычи других. Например, грифы – известные падальщики, которые поджидают, когда крупные хищники закончат свою трапезу. Подобная ситуация характерна и для гиен, и для шакалов, и для росомах, способных учуять запах остатков пищи на значительном расстоянии. Эти животные нередко выполняют роль санитаров, рационально используя доступные ресурсы и экономя энергию, которую потребовала бы полноценная охота.
Человек – не исключение из общего порядка вещей. С давних пор дикая природа являлась для него одновременно источником помощи, защиты и, прежде всего, пропитания. Занимаясь охотой и собирательством, он нередко перенимал опыт у животных. В частности, он учился находить и использовать то, что осталось от чужой деятельности и добычи. Из старых дупел диких пчел он добывал мед, выслеживал медведей, пасущихся в зарослях малины, а затем посещал эти места за ягодами, отгоняя хищника от туши оленя, которого загнали и растерзали, и забирал куски мяса. Наблюдая за птицами, ловящими рыбу, он спешил к местам, где мог оказаться случайно потерянный улов.
Среди тех, кто любит рыболовные приспособления, и среди птиц встречаются выдающиеся мастера по добыче рыбы, достойные звания профессионалов. Недавно мой друг, с которым мы регулярно ходим за грибами, рассказал мне случай, произошедший с ним в заболоченном лесу. Он заметил, как белый орлан подлетел к своему гнезду. В когтях птицы была крупная рыба. Похоже, что причиной стало внезапное порывание ветра, или орлан заметил кого-то внизу, и он выронил свою добычу. Проскользнув между ветвями, она упала на землю, оказавшись почти у ног друга. Так лещ весом около килограмма (слегка поврежденный когтями) стал его трофеем.
Бакланы зарекомендовали себя как умелые ныряльщики и искусные рыбаки. Во время путешествия по дельте Днепра мне посчастливилось пообщаться с очаковскими рыбаками, которые пригласили меня на рыбалку в море. Мы быстро подняли крыло от ставной сети и развернули баркас. Переплыв пролив, мы оказались в лимане, где увидели большое количество бакланов. Некоторые из них подлетали к стае, отдыхающей на воде, другие плавали в замутненной воде, а третьи, с трудом отмахиваясь крыльями, пытались взлететь.
— Наловили тюльки вдоволь, вот и суетятся, — усмехнулся один из рыбаков и тут же обратился к бригадиру: — Может, попробуем выманить стаю? Долгое время не занимались солением тюльки…
Попробовать поймать рыбу не получилось – рыбаки спешили домой. По пути мне рассказали о способе добычи тюльки с помощью бакланов. Заметив сверху стаю мелкой рыбы, птицы стремительно бросаются в воду. Начинается настоящая схватка. Одни бакланы преследуют стаю под водой, не позволяя ей уйти на глубину, другие охраняют ее с боков. Тюльке некуда спасаться. У бакланов очень большой аппетит – они энергично вылавливают желанную добычу. В это время к пернатым ворам подбираются рыбаки. Поднимаясь в воздух, птицы избавляются от рыбы, которую не успели проглотить. Место бакланьего пиршества покрывается серебристым блеском от тюльки. Берите подсак и собирайте ее.
Поговорка гласит: долг необходимо возвращать. Успешные добытчики привыкли делиться своими щедрыми трофеями не только с одноплеменниками, но и с менее удачливыми. Сибирские любители грибов делились со мной тем, что, покидая тайгу, они всегда оставляют несколько грибов на ветвях деревьев для обитателей леса. И это не говоря об остатках после разделки добычи, полевых обедов охотников и рыбаков. Традиция оставлять пищу диким животным – это древний обычай, который символизирует духовную связь с природой, помогает сохранять ее богатства и заботиться о живых организмах. В различных культурах мира это можно рассматривать как проявление сострадания. Этот поступок нередко созвучен с буддийским обрядом кормления (цетар) живых существ – животных, птиц, рыб и даже насекомых.
Традиционный уклад жизни, основанный на охоте и собирательстве, который определял существование человека и часто влиял на его выживание, оставил отпечаток на его отношении к еде. В народной культуре, особенно в сельской местности и в трудные времена, сформировались уникальные традиции потребления, включая бережное отношение к продуктам, уважение к остаткам и отходам.
«Ешь ещё, милый», — убеждает мать своего непослушного ребёнка доесть кашу. «На дне больше», — поддерживает её бабушка. «Остатки тоже вкусные» — так хлебосольный хозяин часто извиняется перед гостями, которые пришли к столу не вовремя.
Несомненно, блюда, приготовленные непосредственно перед подачей, обладают особым вкусом, однако и остатки угощения могут быть вполне привлекательными. Это особенно актуально, если гость устал в пути или пережил какие-то трудности. Сам я это не раз ощущал на собственном опыте. Фраза «лакомый кусок на закуску (напоследок)» иногда используется в шутливой форме, а порой и вполне серьезно. В любом случае, это воспринимается без обиды, а с чувством приятного завершения общего застолья.
Я наблюдал, как на разных широтах и в различных ситуациях поиск и сбор того, что осталось от чужой добычи, нередко даже результатов чужого труда, становился основным занятием местных жителей. Приходилось самому нередко выступать в роли такого сборщика. Например, жителям южных островов не всегда требуется изнурительный труд рыбаков для обеспечения себя пропитанием, поскольку его можно обнаружить прямо на берегу. На Шри-Ланке я видел, как местные жители добывают различную мелкую живность в лужах и углублениях, куда заходит вода во время приливов.
На пляжах, окружающих остров, после штормов редко можно найти сухие участки. В песке и среди водорослей можно обнаружить «остатки» пищи, такие как мелкая рыба, пригодная для приготовления различных блюд, а также разные пауки, рачки и крабы. Я часто гулял по пляжам и собирал эти дары моря. Иногда мне перепадала и рыба, которую бросали рыбаки. Они нередко пришвартовываются к берегу после выхода в океан и разбирают сети с уловом. Улов, разумеется, может быть разным. Но довольно часто, наряду с крупными тунцами и барракудами весом в несколько килограммов, в сетях оказывается и мелкая рыба, которую часто собирают местные жители, занимающиеся сбором улова. И хотя ее немного, она очень ценна.
Для местных жителей прибрежная зона представляет собой нечто вроде огорода, и они часто посещают ее всей семьей. После штормов пляж напоминает изобилие даров природы. Волны выбрасывают на берег разнообразные съедобные продукты. Прогуливаясь по просторным пляжам, мне попадались кокосы, ананасы, лимоны, деревянные яблоки (которые встречаются на Шри-Ланке), плоды киви, манго и папайю. Конечно, приходилось выбирать наиболее свежие и пригодные для употребления фрукты, что-то сортировать и обрезать, но это занятие порой захватывало, и, главное, азарт поиска отвлекал от грустных размышлений о происходящем на родине, в северных славянских землях. К слову, на берегу можно обнаружить и различные полезные хозяйственные вещи, которые забывают проходящие мимо суда. Я завершал свои океанские прогулки на местном рыбном рынке в Негомбо, который является центром рыболовства и торговли).
Остатки от разделки туш здесь встречались в изобилии. Торговцы с удовольствием поставляли мне головы, хвосты и внутренности крупных рыб. Я вполне мог бы претендовать на звание «охотника за отходами». В настоящее время этот термин используется для обозначения различных сборщиков. К ним относятся и переработчики вторичного сырья, и те, кто ищет возможности заработать на остатках в старых садах, заброшенных огородах, на полях после сбора урожая. У крымчан есть такое слово – «шабловать». Жители курортных городов, которые опустели после летнего и сентябрьского туристического сезона, в октябре нередко «пасутся» на заброшенных виноградных плантациях, не имеющих присмотра. Для одних это способ приятно провести время, как, например, рыбалка или сбор грибов, а для других – довольно прибыльный вид деятельности.
Я тоже не раз имел удовольствие отведать этот виноградный деликатес. Стоит отметить, что этот термин со временем расширил свое значение, теперь он используется для обозначения поиска утерянных, скрытых или древних предметов, различных ценностей и сокровищ.
«Различной может быть «остаточная» добыча. В числе останков животных обнаруживаются рога, черепа, кости с заметными зубными следами, копыта, клочки шерсти или птичьи перья. Эти находки также можно считать своеобразными трофеями, используемыми в качестве сувениров, амулетов, украшений, а также при проведении культовых обрядов. В отдаленных, продуваемых ветрами долинах Памира мне часто встречались рога диких баранов – архаров. Это были, как правило, отдельные роговые чехлы, покрытые чешуйками, иногда целые черепа, украшенные костными отростками, на которые были надеты искусно изогнутые навершия.
Для людей, живущих в Памирских горах, рога архара – это своего рода защитный амулет, талисман. Я часто видел эти рога рядом с юртами, и они не редкостью были прикреплены вместе с ячьими хвостами к шестам, возвышавшимся над старинными захоронениями-мазарами. Именно эти рога я и взял с собой, представляя, как они будут выглядеть в городской квартире. Около двух лет они, собирая пыль, висели над моей кроватью.
Однажды они опасно перекосились и чуть не упали со стены; я, кажется, даже во сне ощущал, что это может произойти. К счастью, я вовремя подкрепил их более прочными гвоздями. После этого я подарил их товарищу в честь его сорокалетия. Каждый раз, когда мы с ним и его женой оказываемся в компании, он с характерной двусмысленностью рассказывает гостям, как эти рога попали к нему. Я рад, что избавился от этой громоздкой вещи достойным способом. Очень приятно, что сохранилась память – у меня о той давней поездке в Памир, у товарища – обо мне и моем подарке.
… Иногда, после удачной рыбалки у вечернего костра, после продуктивной вылазки за грибами, расслабляясь на поляне среди ароматных трав, возникает желание поразмышлять. В первую очередь, о результатах. О том, что уже удалось получить, и о том, что еще предстоит найти. И в лесу, и в жизни. О том, что осталось в прошлом, и что мы оставим после себя – зачастую это лишь мимолетные воспоминания. Да, мы часто вспоминаем, сожалеем и грустим, но это не меняет ничего.
Нет времени и нет необходимости останавливаться, присаживаться на пути, задумываться о будущем. Мы стремимся вперед, живем в спешке, с широким размахом и масштабными планами, подталкивая воображение, уносящееся в далекие дали. Но наступает момент, когда все же хочется оглянуться и по-новому оценить время, отпущенное судьбой, и путь, который еще предстоит пройти. Как прекрасны эти его завершающие мгновения!
