Я не занимался обучением дратхаара Гули охотничьим навыкам по отношению к уткам – интерес к ним она проявила ещё будучи щенком, и этот интерес сохранялся на протяжении всей её жизни.
Этот случай произошёл во время нашей обычной прогулки, когда собачке исполнилось чуть больше года.
Если вы когда-нибудь бывали в московских Кузьминках, то легко представить себе большой пруд, окруженный множеством людей. В то время здесь не было такого благоустройства: песчаные тропинки и береговые зоны, простирающиеся вдоль воды, привлекали большое количество уток, ожидающих угощения от проходящих мимо людей.
Вместо угощения к воде стремительно выскочил молодой дратхаар. Утки, проявив осмотрительность, взлетели и, по всей видимости, заняли безопасное место на воде. Однако, всё пошло не по плану. Собака, не раздумывая, бросилась в фонтан брызг и начала плыть в погоню. Утки невозмутимо отплывали от неё, а я, стоя на берегу, безуспешно пытался засвистеть и позвать Гулю. С первой же встречей с дичью она решительно кинулась её преследовать, намереваясь догнать любой ценой.
Птицы парили прямо перед носом собаки и не проявляли желания взлететь, будто насмехаясь над ней. Несмотря на все усилия, Гуле не удавалось до них добраться. Вскоре преследование утомило её, и она развернулась. Увидев это, утки также развернулись и поплыли вслед за собакой, поддерживая прежнее расстояние. Заметив это, Гуля снова поплыла в их направлении, а они – от не.
Такая ситуация повторялась пять или шесть раз, привлекая на берег немалое количество наблюдателей: одни сочувствовали собаке, другие – водоплавающим. Однако Гуля быстро осознала суть происходящего — это была игра; она повернулась к берегу, проплыла без остановок, выбралась на сушу, стряхивая с себя воду и направившись дальше, словно ничего не произошло. Утки также спокойно отдалились, демонстрируя полное равнодушие.
Представляете себе ситуацию, когда собака участвует в приманке уток? Вряд ли вы сталкивались с подобным зрелищем! Гуля настолько эмоционально реагировала на отсутствие птиц, что начала сама «привлекать» их внимание – по-собачьи, издавая звуки, напоминающие вой из романа о собаках Баскервилей.
Я предпочитаю использовать духовой манок для привлечения уток и, по мнению моих друзей, делаю это довольно успешно. Гуля часто присоединялась ко мне в этом процессе. Обычно охота проходила следующим образом: я брал манок и подносил его к губам – «кря-кря-кря». Гуля отвечала на мои звуки — «ау-ав». «Кря-кря!» — «ау-ав». И так повторялось снова и снова. Эхо усиливало нашу перепалку, многократно отражая ее от леса над водной гладью.
Я сначала отчитывал собаку, однако вскоре увидел, что птица совершенно не обращает внимания на её жалобный вой; стоило утке показаться в поле зрения, Гуля прекращала лаять и сосредоточенно наблюдала. Чтобы собака не расстраивалась и не мешала мне, я обычно успокаивал её прикосновением: одной рукой гладил Гулю, а другой направлял внимание на манок, делая перерыв лишь тогда, когда появлялись утки и требовалось хватать ружьё, а не следить за собакой.
Гуль была великолепно обучена апортировке. После её ухода, воспитывая следующего щенка, я особенно остро чувствовал, какой замечательной собакой она была: я перестал обращать внимание на то, куда падает подстреленная мною дичь — обычно она находила её.
