На протяжении четырех лет наша молодая семья проживала в живописном академгородке, расположенном на возвышенности над берегом реки Оки – городе Пущино. Безусловно, Арчи был полноправным членом нашей семьи. Парковая зона, разделявшая корпуса института и жилые дома, просторная пешеходная аллея, пронизывающая город с востока на запад, разнообразные спортивные и детские площадки, а также обширные пойменные луга реки Оки – все это создавало в Пущино идеальные условия для молодых родителей, детей и их четвероногих питомцев.
Наши прогулки обычно проходили вместе: я, моя жена, ребенок в коляске и Арчи. Собака предпочитала свободу и не любила поводки. Я же разделял ее мнение, считая более комфортным, когда пес спокойно идет рядом, а не тянет за собой. Арчи был вполне доволен таким порядком вещей и всегда держался неподалеку от хозяина. Однако стоило мне на мгновение потерять его из виду, как он исчезал. После чего начинались захватывающие погони.
Арчи прекрасно ориентировался в городских местах, где добродушные жители оставляли угощения для кошек и собак, и методично обходил их. Я же пытался пресечь его походы на одно из таких мест. Не могу похвастаться тем, что мне это всегда удавалось. Чаще всего Арчи одерживал в этой гонке верх. Я возвращался домой, а через некоторое время начинал поиски своего питомца по общежитию, где мы жили.
Следует признать, что мой пес отличался умом и находчивостью. После прогулок он неизменно возвращался домой и, проникая в лифт вместе с жильцами, выбирал любой доступный этаж. Затем он направлялся к двери, которую считал своей, и спокойно засыпал на коврике перед ней, дожидаясь, когда его обнаружат.
Моей задачей было отыскать собаку на определенном коврике. Для этого я вызывал лифт, заходил внутрь и, останавливаясь на каждом этаже последовательно, выходил в коридор, чтобы осмотреться: не замечен ли там наш четвероногий друг. Если Арчи отсутствовал на каком-либо из этажей, я продолжал путь. И так продолжалось до тех пор, пока беглец не был обнаружен.
Однако со временем Арчи осознал, что его перевозят не в нужное место, и перестал пользоваться лифтом. В холодное время года он стал заходить в вестибюль общежития и терпеливо ждать меня там. Зачастую же он просто резвился на прилегающей территории перед домом. Я замечал своего пса, выглядывая из балкона.
— Арчи, — грозно кричал я. — Сидеть! Жди.
Пес внимательно следил за направлением, откуда доносился голос, принимал сидячее положение в ожидании момента, когда его снимут с улицы.
Как только Арчи оказывался обнаруженным, он обреченно выслушивал упреки в свой адрес, получал отчитывание и последующие несколько часов находился под ограничением свободы. Мне же приходилось заранее готовиться к беспокойной ночи, во время которой мне три-четыре раза предстояло выводить на улицу собаку, чувствующую себя неважно. И подобная ситуация регулярно повторялась, несмотря на применяемые меры воздействия.
Вся эта ситуация вызывала ассоциации с жизнью человека, страдающего алкогольной или наркотической зависимостью, который, осознавая негативные последствия, не может воздержаться и вновь и вновь стремится к желанному источнику удовольствия, чтобы утолить свою тягу.
Банка
Когда Арчи отправлялся на охоту, он всегда стремился найти что-нибудь съедобное. Особенно привлекали его места сбора туристов и любителей грибов, где неизменно оставалось что-то аппетитное. Отслеживать его махинации во время охоты было затруднительно, да и не представлялось необходимости — пока он сам не становился жертвой собственного пристрастия.
Первый подобный случай произошел еще в первый год наших совместных охот, когда молодая собака была обнаружена во время рытья в мусорном контейнере. Арчи, не проявляя смущения, попытался создать видимость того, что он не имеет к этому никакого отношения и просто проходил мимо. Однако пакет из-под кефира упорно держался на морде собаки, словно намордник, перекрывая ей возможность дышать.
— Вот как ты себя ведешь, — обратился я к собаке, попавшейся с поличным, и направился в сторону дома.
Вероятно, если бы Арчи не был замечен на месте происшествия, он попытался бы избавиться от пакета лапой. Однако теперь это превратилось в вопрос принципа. В течение некоторого времени он демонстративно ходил с пакетом на голове, стремясь постоянно привлекать мое внимание. Это было похоже на то, как будто он говорил: «Да, я был пойман, я это понимаю, но и ты помоги — убери этот предмет с меня».
В конечном итоге я проявил сочувствие к собаке и освободил его от этой необычной ноши. Но до этого момента мне удалось немало подшутить над ним, упрекая за невыполнение команд.
Как-то раз Арчи вернулся из леса с консервной банкой на морде. Он просунул туда свою голову, и острые края банки зацепились за шерсть, что сделало самостоятельное снятие невозможным. Что же оставалось делать? Пришлось помочь ему. Ведь он сам обратился за помощью, прекрасно осознавая, что его ждет упрек.
Храп
Постоянные переезды вынуждали нас покидать город. У нас тогда не было дачи, и летнее проживание в городе с маленьким ребенком казалось невыносимым. Одной из таких поездок стали спортивные тренировки в начале июня на Истринском водохранилище, на базе отдыха «Былина».
Какая это была замечательная база! Те, кому посчастливилось пережить период ее наивысшего развития, до сих пор вспоминают его с восторгом. В соответствии со своим названием, база казалась воплощением волшебной сказки. Дома, выполненные в характерном сказочном стиле и гармонично сочетающиеся с современными технологиями и оформлением интерьеров, были созданы благодаря усилиям одного человека – Анатолия Николаевича, директора базы, руководившего ею на тот момент.
И сам он походил на героя из волшебной истории. В традиционном старорусском костюме, с кушаком, длинной седой бородой и волосами, забранными кожаным поясом «хайратником» на лбу, он внимательно следил за порядком и условиями жизни на базе. При этом он с удовольствием принимал участие в наших занятиях с детьми, нередко предлагая весьма оригинальные идеи.
Мы приезжали на базу еще до начала общего отдыхающих. Пока жилые дома приводят в порядок после зимнего периода и подготавливают к приему гостей, мы проживали в общей комнате, которую нам любезно предоставил директор. Мы спали прямо на полу, используя туристические коврики и спальные мешки.
Наш распорядок дня был достаточно несложным: пробуждение, физическая зарядка, завтрак, тренировка, обед, время отдыха, тренировка, ужин. Арчи сопровождал нас повсюду. Когда мы ложились спать – вечером или после обеда, — он с удовольствием устраивался рядом на своем коврике и засыпал.
В определенный момент, в спокойное время суток, Арчи расположился на коврике и практически мгновенно погрузился в глубокий сон. В помещении раздался громкий мужской звук храпа. Все присутствующие начали подниматься со своих позиций и переглядываться, пока не выявили источник шума.
— Так вот кто храпит! — воскликнули мальчишки.
— Мы всю ночь пытались утихомирить друг друга, чтобы прекратить этот храп, а оказалось, что все дело в собаке!
— Что тут удивительного? — парировал я. — У животного совершенно нормальный и крепкий сон. Если бы вы спросили меня, кто издает эти звуки, я бы сразу назвал виновника.
Арчи же, оставаясь невосприимчивым к нашим замечаниям, продолжал спокойно храпеть на своем коврике.
С течением лет храпа как такового не осталось, однако умение моментально погружаться в сон и столь же стремительно пробуждаться он сохранял на протяжении всей жизни.