Старик подкладывал в костер дрова и неспешно курил папиросу. Одновременно в котелке закипал чай, а в углях доготавливалась картошка. У костра было тепло, светло и комфортно! Ужин оказался незамысловатым, но по-настоящему аппетитным. Огонь нашего костра освещал теплым светом стволы окружавших нас сосен.
Устроившись на еловом лапнике, укрытом плащ-палаткой, я ощутил прохладу от очередного порыва ветра спиной, дотянул молнию куртки до верха, затянул шнурки капюшона и обратился с вопросом:
— Дед, а тебе не холодно?
Выпустив изо рта дым от махорки, дед с улыбкой ответил:
— Нет, внучок, на мне фуфайка, она согревает! Это не твоя одежда, сделанная из синтепона, к тому же она универсальна и всегда выручает. Это и одежда в холодную погоду, и подушка под голову в избе, и подкладка для ночлега, если придется заночевать в лесу, и коня можно согреть в зимнюю стужу, а иногда она и жизнь спасает.
— Как это — жизнь спасет? — с удивлением спросил я.
— Да, бывало всякое, — ответил дед, сделав глубокий вдох.
— Расскажи, дед!
— Рассказывать особо не о чем… Однажды, когда я был подростком, чуть не погибли от волков на поле, но счастливая случайность спасла мне жизнь.
С самого детства, как только я смог уверенно держать ружье в руках, я ходил с отцом на охоту. Полагаю, я начал ходить лет с шести, возможно, чуть позже. Конечно, отец не разрешал мне стрелять, я еще был слишком мал, но после успешной охоты в качестве награды я получал не менее увлекательное занятие: тщательно вычистить стволы до блеска от порохожного нагара и смазать их маслом, чтобы не появилась ржавчина. И я, с видом знатока, словно сам добыл несколько тетеревов, тщательно проталкивал шомпол по стволам, изредка вдыхая аромат отстрелянных латунных гильз, лежащих рядом.
Мой отец, прошедший войну, всегда говорил, что к оружию нужен тщательный уход и почтение, тогда оно не подведёт и на охоте. Он учил меня многому: как выслеживать диких животных, где и в какое время суток они предпочитают находиться, как переночевать в лесу и не замерзнуть, как определять следы и отличать их принадлежность. Но одно правило я запомнил особенно хорошо. Однажды отец сказал: «Помни, Володя! Если ты отправляешься охотиться на зверя, будь готов и сам стать добычей, поскольку животное тоже стремится к жизни, будет обороняться и может в этот момент инициировать охоту». Его слова глубоко отпечатались в моей памяти, но я не до конца понимал их значение. Ну да вот, время шло.
К пятнадцати годам я уже был подростком, и к этому моменту я не только чистил отцовское ружье, но и получил разрешение на самостояльную охоту. Однажды отец приехал из районного центра, держа при себе длинную коробку, около метра в длину, завернутую в бумагу и перевязанную льняной веревкой.
— Володька, подойди-ка!
Я подошёл к нему, и он передал мне коробку.
— Держи, охотник, пользуйся!
Я удивленно смотрел на отца.
— Ну чего ж ты? Открывай подарок-то!
Открывая упаковку, я почувствовал едва уловимый аромат оружейного масла. Я был вне себя от радости. В коробке находилась совершенно новая, разобранная одноствольная винтовка и инструкция с надписью «Паспорт одноствольного охотничьего ружья ИЖ-5 16-го калибра».
— Спасибо, пап! — я обнял отца и поблагодарил его за подарок, после чего охотился исключительно с моей «ижевкой».
В ту осень это случилось. Подготовив несколько патронов, я отправился на засидку, чтобы добыть оставленных на зиму в поле зайцев, обитающих возле стогов сена. Стога находились совсем неподалеку, от них в темноте были видны дома, от силы пара верст. И тут, словно по заказу, грязную землю покрыл снежок, и на улице стало светлее. На снегу дичи видно гораздо лучше. Облегченно оделся. Что тут! Легко добежать туда и обратно – дело молодецкое. Отец уже у калитки окликнул:
— Возьми фуфайку, не замерзнешь, а еще подстели ее под себя, чтобы брюхом не лежала на холоде, — и, сбросив ее с плеча, протянул мне.
Взято. А куда мне деваться? Нельзя же спорить. Достиг места очень быстро. Забрался на самую высокую точку стога, разложил теплую одежду, как и велел отец, и улегся. Зарядил самокрутку и жду. Лунный свет заливал всё вокруг, и поле лежало как на ладони. Легкий ветерок дул, временами даже становилось прохладно. Прикладывая руки в варежках к лицу, я согревал их теплом. Лежа неподвижно, чувствуешь, как затекают и ноги, и руки. В ночной тишине ушастые могут услышать издалека. Нельзя сильно шевелиться — можно спугнуть. Спустя некоторое время я начал уже засыпать. Тишину нарушил волчий вой. Я открыл глаза, прислушался. Да нет, показалось…
К полуночи ветер усилился и принес с собой тучи. Темнело. На поле поднялась суета. Зайцы, как я и ожидал, вышли на подкормку. Я подпустил одного на точный выстрел, и он был успешно добыт — это был первый трофей из нового ружья. Остальные разбежались и исчезли в заросшем чапыжником овраге, а запах дыма от выстрела еще некоторое время витал в воздухе. Какой же он был упитанный!
Захватив свой трофей, я взобрался обратно на вершину стога. Внезапно ночную тишину разорвал волчий вой. Невероятно! Значит, тогда мне не почудилось, волки где-то неподалеку рыщут. В испуге я сорвался вниз по стогу, скользя по нему, и при этом оставшиеся патроны выпали из кармана брюк и провалились внутрь стога. Накинув на себя отцовскую фуфайку для удобства бега, я схватил ружье в одну руку, зайца – за уши в другую, и помчался в сторону дома.
Ощутив, что за мной кто-то следит, я остановился и с силой бросил свой трофей в сторону трех темных фигур, приближающихся ко мне, чтобы выиграть немного времени и увеличить расстояние между нами. Страх охватил меня, и в голове пронеслись мысли о дальнейших действиях. Патронов не осталось, я поспешил перезарядить оружие после выстрела, но не успел, да и запасные были израсходованы. Ноги быстро устали после долгого ожидания, и до дома оставался значительный путь. Я вспомнил слова отца о том, что волки опасаются огня и избегают его; подобный эффект оказывают и красные флажки с вышивками, используемые при охоте на волков».
Ощупав в кармане отцовской одежды мешочек с махоркой и спички, я сразу решил попробовать курить. Другой возможности в тот момент не существовало. Разорвав ткань в месте небольшого разрыва на рукаве, я дрожащими руками поджигал кусок за куском плотную вату, которая горела так же ярко, как факел в ночи. Я обжигал пальцы, и отцовская фуфайка на глазах становилась легче. В какой-то момент я почувствовал облегчение, так как погоня закончилась.
Итак, получилось! Не оглядываясь, я добрался до окраины деревни. Войдя в дом, я с облегчением выдохнул, избавляясь от пережитого кошмара. Перед родителями предстал сын, одетый в грязную, оборванную одежду, а в его дрожащих руках был зажат коробок с последней спичкой…
Взор деда был прикован к пламени костра. Закончив рассказ, он еще продолжительное время смотрел в глубину огненной пляски, вновь переживая события той охоты, которая казалась почти последней…
