На первый взгляд, эти сложности могут показаться значительными, особенно для городского жителя, страдающего насморком, однако, возможно, именно в них и заключается наша потребность – жителей городов, окутанных смогом. И когда такой новичок неожиданно появится среди закаленных ветрами скитальцев с ледобурами, он может ощутить необъяснимую радостную энергию.
Если еще и печка-буржуйка зашумит в прокопченной землянке, лица порозовеют, глаза заблестят и начнутся самые невероятные истории – тогда человек пропал. Теперь он один из нас… И пусть ему предстоит провалиться под лед, почувствовать запах волжской воды и смерти, но рядом товарищи – подсунут бур, бросят «спасалку» – вытащат. Ну, и согреют, разумеется, без этого никак…
Самое важное, разумеется, не сложности. Они могут возникнуть и в заснеженной деревне, и в проруби реки, и раскаленная печь может пригодиться в каком-нибудь вагончике с работягами, лица которых пылают румянцем. Но есть еще одна, совершенно особенная вещь – зимняя рыбалка, когда из темной глубины лунки, выбросив фонтан брызг, появляется живой, упругий и тяжелый экземпляр – Царь-рыба.
Не такая огромная, как в романе Виктора Астафьева, но изящная, словно гостья с другой планеты: с ярко-красными глазами и плавниками, похожими на перья. Покрыта серебром и золотом. Да… вероятно, немного перестарался. Но разве есть рыбак, который не приукрашивает. Иначе он не рыбак вовсе. В противном случае рыбалка рискует превратиться в обычную добычу рыбы или простое пьянство на природе. Все рыбацкие рассказы честны, но с небольшим преувеличением. Итак, приступим.
Было это… Нет, это звучит слишком шаблонно. Ну, примерно как: «Взошли озимые, выглянуло из-за горизонта красное солнце и разбросало свои лучи по всему свету. Старик Ромуальдыч понюхал свою портянку и был поражён»…
В общем, все приелось! Работа, однообразные здания, стремительно движущиеся автомобили, от которых исходит бензиновый запах. Притягательная грусть звала к знакомым местам, где над заснеженными участками раскинулась легкая дымка. Там сейчас потеплело. Как и в городе с размокшими от влаги дорогами. И казалось, как шумит теплый ветер в небольших лесах островов, оседают слои влажного снега, который был настом, ощущается запах горькой осиновой коры и теплой осоки. Нет, это уже перебор. Добавь еще крапивы и яблок.
Основное – наступление оттепели, и щуки словно выпрыгивают из лунок, вопрошая, где ты, наш товарищ, и зачем тебе твои жерлицы! Хочется, чтобы век бы их не видеть. И тебя, который постоянно здесь появляется. Но это их, щучье, мнение. У меня же другие соображения: в этих протоках щука водилась, хоть и бывала своенравной. Но в сырые февральские оттепели флажки поднимались нередко, а рыболовные трофеи фиксировались уверенно.
С легким шуршанием катушка начнет вращаться, затем остановится, словно задумается, и лишь потом можно будет заметить, как быстро мелькает красная полоска на ней – пенопластовая и пожелтевшая от времени. Сколько лет я уже ношу с собой в противогазной сумке эти дорогие сердцу самоделки. И они все исправно функционируют.
Переходя к сути, можно будет на несколько дней отлучиться, поскольку на островах есть жилье. Среди чернолесья видны многочисленные землянки, словно белые бугры. Из каждой спичкой торчит труба – это значит, что печка будет излучать приятное тепло. Это совсем не то же самое, что батарея центрального отопления.
В сущности, предвкушение рыбалки, включающее расходы, путь и приятные ожидания, возникает среди мягкой оттепели и зимней тишины, где лишь ворон кружит и издает свой обычный звук, словно роняет его с пушистых облаков. Иногда он и кашляет, поскольку стар.
Пока я ехал, на небе появились звезды, сугробы затвердели, и к островам я направился по наледу, который хрустел под ногами, словно стекло. Небо окрасилось в красный и зловещий цвет. В нем застыли синие перья облаков, столь же неприветливые. А ледяной ветер обжигал лицо, и, как бы ты ни отворачивался, он все равно проникал и колол морозной иголкой то под воротник, то под головной убор.
Одежда оказалась неподходящей, поэтому я почувствовал холод, добравшись до своей протоки. Желание рыбачить как-то угасло. Однако уйти некуда: до землянки довольно далеко, да и насколько там тепло? Возможно, в эту ночь там никто и не останавливался. Кроме того, эти простые жилища, полузарытые в песок и суглинок, порой сильно заполнены рыбаками. Пробраться туда будет невозможно. Иногда рыбаки даже греются под навалами.
Я подбодрил себя: «Вперед!». Нужно выставить снасти, а там видно будет, где согреться. Так было задумано. Однако апрельские дни славились ослепительным солнцем и теплом днем, сменяющимся леденящими холодами ночью. Я решил переночевать прямо у острова. Разгребая снег по краю небольшого леса, я нашел сухие ветки, развел костер, а рядом соорудил лежанку, устланную жердями и лапником. Только отвинтил фляжку…
– Ты, парень, не собираешься ли тут спать? – услышал я от группы рыбаков, идущих к своей теплой двухэтажной постройке. Для них это, вероятно, было местом первого приоритета, или, возможно, они построили его сами. Во всяком случае, жилье было занято. Это стало понятно, когда я вошел внутрь. Там было тепло, на постелях лежали рюкзаки и другие вещи. Я сразу же развернулся и направился к острову.
Оборачиваюсь – ко мне один идет.
– Ты действительно решил здесь на ночь укрыться? – переспрашивает идущий.
– Так мне и на льду спать приходилось, не впервой.
– Ты давай не дури, пошли к нам, потеснимся.
Внутри сразу стало теплее. Затем познакомились поближе, согрелись и в землянке, как будто это благословение. Не знаю, правда это или нет, но в разговоре с новыми товарищами рассказали историю о рыбаке, который, возможно, был в бреду, и начал с топором нападать на всех вокруг, ломая двери. Говорят, потом его отвезли на санках, связанного, через весь остров.
Я предупреждал о рыбацких байках. Все они основаны на реальных событиях, хотя достоверность установить не всегда возможно. Впрочем, среди этих заброшенных островов и бескрайних вод можно было встретить самые невероятные вещи…
Я немного отвлекся. Замерз я, словно ледяной судак. Я пробурил пару лунок, хотя и не ожидал, что рыба захочет съесть моего мотыля, который тоже оказался мороженым. Да и погода внезапно изменилась. Но окуни, веселые и энергичные, начали бойко выпрыгивать из лунки и прыгать на жестяном настиле, то ли от радости, то ли от холода. Бр-р…
Ему удалось выудить около десяти экземпляров. Отсутствие «белой» рыбы не удивило, ведь «сорожкина» погода – это период, когда снег падает нежными хлопьями и бесшумно ложится на пушистые сугробы.
Я извлек жерлицы из противогазной сумки, но оснащал каждую с живцом только после того, как согрею руки в рукавицах. Необходимо было подержать руки в воде, а затем выставить их на холодный ветер. Это, конечно, обычная практика, знакомая всем рыбакам. Однако, это довольно утомительное занятие, если не сказать больше.
На проверенном месте установлено десять жерлиц. Рыбаки приветствуют, размахивая флажками на взведенных пружинах. Их настороженный вид скрывает внутри азартное предвкушение. Взвешивайся гордо над ледяным плато, чтобы ноги сами понесли тебя туда, где скулит на винте бешено вращающаяся катушка, и рвется на леске ясноглазое твое счастье – щука золотая!
Спокойный горожанин, ежедневно отправляющийся на работу по установленному графику или проводящий ночи за игрой «Вовка» на старом компьютере, назвал бы это… Впрочем, сами рыбаки понимают, что живут в особом мире. Это настоящие воины с бурами-алебардами на уставших плечах, стоящие над обыденной реальностью. Опять отвлекся…
Жерлицы натянуты, словно сеттеры в положении готовности. И я, окоченевший, но довольный, уверен: это рыбное место, щука здесь не проплывет. Несколько особей обязательно клюнут на тройник. Но я так и простоял, просидел почти до наступления темноты в этом, казавшемся поначалу, счастливом ожидании, которое в итоге превратилось в тоскливое и утомительное.
Когда я уже начал подготовку жерлиц, неожиданно выстрелил флажок, самый дальний из них! Вот оно, случилось! Моя будет…
Подобно тому, как и ожидалось, катушка быстро вращалась, издавая пронзительный звук на холоде. При подбежании к снасти, стойка жерлицы подергивалась на подставке из-за ударов изнутри, так как леска с катушки полностью исчезла.
Резкий рывок! И рука тут же потянулась вниз. Лишь после нескольких попыток удалось извлечь рыбу из воды, но, конечно, она не поместилась в лунку, хотя мой ледобур рассчитан на диаметр 140 миллиметров. К счастью, есть верный багор, он всегда выручает.
Я ощупал нижнюю часть, нащупал щуку и засек. Там оказался точно крокодил: неважно, нильский это был, гребнистый, крокодил Гена или аллигатор, каким-то образом он оказался у нас. Но иначе нельзя было описать то, что сейчас вырывало багор из моей окоченевшей руки. Причем не просто вырывало, но и выкручивало мою руку вокруг своей оси.
Нельзя не отметить, что багор, которым я пользовался, был довольно посредственного качества – это старая советская модель «телескоп» с пластиковой ручкой. Более того, я не продевал руку в прочную петлю из капроновой веревки. Это была неоправданная самоуверенность. Сейчас я всегда имею при себе надежный и длинный крюк из нержавеющей стали с настоящей рукояткой, напоминающей ручку от тренажера.
Рукоятка багра из пластмассы неожиданно выскользнула из моей руки, и она казалась теперь чем-то холодным и деформированным, совсем не похожим на конечность живого человека.
Долгое время бескрайние просторы, вероятно, еще воспринимали все ласковые фразы, обращенные в упрек Судьбе. К счастью, моя жена этих слов не слышала.
Мой отец долго смеялся, услышав эту печальную историю, по крайней мере, так она показалась мне. Он подшучивал над тем, что с мужиком случилось, называя это «багор». Но когда подобное приключилось с ним самим, он сделал себе крюк с устрашающим видом.
Щуку, вырвавшую багор и, по сути, напавшую на отца, нам все же удалось поймать… моим багром. Она весила больше пуда и напоминала скорее свинью с розовым брюшком.
