Охота на ворон то вспыхивает в отдельных районах, то прекращается из-за отсутствия устойчивого интереса со стороны охотников, организаторов, властей и тех, кто выступает против кроухантинга. В конце концов, ворона сложно назвать ценным трофеем: она не дает мяса, клыков, шкуры, и даже фотографии для стендов не подойдет. Однако, у этой птицы есть одна особенность, которая порой делает охоту на ворон весьма увлекательной – ее интеллект.
ИНТЕЛЛЕКТ — АТРИБУТ ПАДАЛЬЩИКОВ?
Устоявшееся мнение гласит, что хищники обладают более развитым интеллектом, чем травоядные. Травоядным необходимы умственные способности для избежания хищников и выживания в этой своеобразной «гонке вооружений», в то время как хищникам они нужны для успешной охоты и перехищения добычи. Однако и среди падальщиков (или всеядных животных, в рационе которых значительную часть составляют останки) можно встретить представителей с высоким уровнем интеллекта, например, гиен, грифов и, безусловно, серых ворон.
Этот факт, к примеру, ставил в тупик советского историка Бориса Федоровича Поршнева, который в своем философско-естественнонаучном труде «О начале человеческой истории» даже высказал предположение, что и человеческий интеллект был унаследован от гипотетического троглодита, питающегося падалью. Якобы, именно поэтому мы испытываем отвращение к употреблению в пищу живых существ, хотя без раздумий поглощаем ягоды с кустарника. Трудолюбие Поршнева не было поддержано научным сообществом в его время, и сейчас его также не признают. Однако, несомненно, существует определенная связь между интеллектом и поеданием гниющих останков. И на примере серой вороны мы можем убедиться в этом.
НЕОБЫЧНАЯ СТАЯ
Я уже около 15 лет наблюдаю за стаей ворон, которая обосновалась во дворе в период с 2009 по 2010 год и сразу же заняла пространство между двумя пятиэтажными домами. Чтобы упростить наблюдения и отличать ее от других групп ворон, я дал ей имя «Левиафан». Вороны этой стаи изгоняли всех птиц, пытавшихся приблизиться к их территории, обозначенной как «бесполетная зона», включая других ворон и чаек, и даже прогнали пару соловьев, гнездившихся там.
Когда стали распространяться сведения о том, что вороны забрасывают прохожих пометом, жильцы обратили на них внимание. Я сам, выгуливая собаку, неоднократно едва не попал под их «обстрел», и это благодаря знанию об их повадках. Вороны располагались на деревьях на высоте пятого этажа, наклоняя головы и одним глазом выслеживая людей, после чего прицельно осыпали их отходами жизнедеятельности. Вскоре мы смогли различать этих ворон от остальных. Они были крупнее обычных примерно на 10–15 %, а на их крыльях виднелись небольшие светлые перья.
КРЫЛАТЫЕ «СОБАКИ»
Вскоре шум ворон по утрам стал раздражать одного из жильцов, и неизвестный человек при помощи пневматической винтовки отогнал их с удобного места. Стая перебралась во дворы, расположенные в трехстах метрах к северу — в пределах нашего квартала. Вороны, обитавшие ранее в «Левиафане», в это же время, по-видимому, научились подражать собачьему лаю и начали досаждать местным собакам, «облаивая» каждого проходившего мимо пса.
В конечном итоге они стали настолько наглыми, что начали внезапно снижаться, чтобы клевать собак и выдергивать у них шерсть из спины. Они также не испытывали страха перед людьми: лаяли на детей, посещающих ближайший детский сад, и могли без причины клюнуть в ногу пожилой женщине, идущей мимо. Порой стаи из трёх-четырёх ворон приближались к людям на расстояние двух-трёх метров, внимательно осматривая их и окружая, или преследовали одиноких прохожих, идя за ними по земле.
ПЛАНИРОВАНИЕ, КАЗНИ И ОРУДИЯ ТРУДА
Пять лет назад стая разделилась на три группы, которые распространились по всему нашему кварталу. Одна из них утратила свои особенности и смешалась с обычными серыми воронами, обитавшими в отдалённых уголках квартала и вытесненными стаей «Левиафан». Две другие, напротив, демонстрировали поведение, не свойственное воронам. В частности, они проявляли черты, которые обычно приписывают человеческому интеллекту.
Весной 2025 года мне довелось наблюдать, как три вороны из этой стаи убили одну из них на территории школы. Они заманили ее в небольшой школьный парк, окружили, в результате короткой схватки на воздухе сбили на землю, а после непродолжительного, но напряженного обмена перебранками, одновременно напали на нее и причинили смерть. Создавалось ощущение, что это было спланировано.
Вороны, прибывшие из другой группы, истребили колонию мышей, обосновавшихся на газоне между тремя домами. После того, как грызуны переместились в заброшенную и заросшую растительностью канализацию, вороны освоили использование веток для извлечения мышат из этого убежища. Кроме того, они ликвидировали крыс, активно размножавшихся на территории свалки, созданной магазином, расположенным неподалеку.
ВОРОНА — ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ
Пожалуй, самым необычным было наблюдение за вороной из «Левиафана», которая несколько недель подряд висела на деревьях, перевернувшись головой вниз. Первое время возникало предположение, что она больна или травмирована. Однако, при более внимательном рассмотрении, никаких признаков повреждений не было обнаружено. Вместо этого, ворона умело уничтожала плоды яблони и каштана, а также березовые сережки, свисая с ветки, находящейся выше.
В какой-то момент она либо исчезла, либо прекратила свою деятельность. Однако, характерный шаблон поведения закрепился в группе. В последующий сезон отдельные вороны стали эпизодически демонстрировать способность длительное время висеть вниз головой.
ТАКТИКА ВОЗДУШНОГО БОЯ
Некоторые во́роны разработали особую стратегию в воздушных схватках: две птицы преследуют чайку, окружая её с обеих сторон, а третья атакует спереди по направлению её движения, выставляя вперёд когти и нанося удары по голове. Однажды они подобным образом прогнали пустельгу, случайно залетевшую в наш двор.
Им даже удалось использовать эту тактику против рябинников – очень быстрых и маневренных птиц, которые сами эффективно действуют небольшими группами, отгоняя ворон от своих гнезд. Таким образом, если рябинники в городских парках Санкт-Петербурга способны успешно противостоять воронам, то и наша стая вполне успешно удерживала свои позиции и не намеревалась уступать территорию.
Вероятно, эти же вороны стали выуживать пищу у посетителей заведения быстрого питания, находящегося на проспекте неподалеку от их гнездования. Две птицы «предупреждают» посетителя, сидящего на веранде, занимая положение между ним и находясь под углом 9–110 градусов друг к другу, а третья садится на землю на расстоянии 7–10 метров, пробирается под столами, а затем, как только посетитель отвлекается, хватает картофель фри или куски мяса и улетает во двор.
ИЩЕТ ИЛИ РОЕТ МОГИЛУ?
В течение двух сезонов подряд одна ворона из этой стаи проводила поиски на обширной территории, покрытой растительностью, которая простиралась вдоль северной части Гражданского проспекта. По всей видимости, это была самка, поскольку у нее была выраженная шея, округлый клюв и широко расставленные лапы. Ворона, несомненно, занимала высокое положение в иерархии стаи и превосходила обычных ворон в размерах на 15–20%.
Раскопки включали в себя систематическое выкапывание ямок, достигавших глубины 25 сантиметров и диаметра 30–35 сантиметров. Ямки были расположены на расстоянии трех-четырех метров друг от друга в весьма неровном шахматном порядке. Цель ее поисков остается неясной. Однако ее постоянно сопровождала стая ворон под названием «Левиафан», обычно состоящая из 3–5 птиц, которые громко каркали, по-видимому, споря между собой, и одновременно отпугивали собак, пролетая над ними с криками. Однажды они попытались напасть на кошку, приблизившуюся к вороне-землекопу.
КОНЕЦ СТАИ
В прошлом году ворона бесследно исчезла, оставив после себя ямы. Коммунальные службы, очевидно, сочли уместным высадить в эти же ямы новые деревья в рамках программы городского благоустройства. Вместе с исчезнувшей вороной распалась и одна из трех вороньих групп. Мы наблюдали в отдаленных дворах отдельных птиц, почти всегда одиноких и не присоединяющихся к другим вороньим сообществам. Их можно было легко узнать по характерным небольшим белым перьям на крыльях. Они всегда устраивали гнезда в уединенных местах и редко «преследовали» проходящих мимо местных собак.
Чтобы отыскать такую стаю, необходима охотничья удача
Вороньи чучела неслучайно советуют размещать рядом с местом охоты на водоплавающую дичь. Эти птицы порой демонстрируют поразительный интеллект и способность к обучению.
Стоит вам всего лишь поднять с земли палку и направить на нее, находясь в ста метрах, как спокойная городская ворона с криком покинет знакомую местность.
Некоторые вороны способны отличать ружье от палки. На охоте у нас проводился подобный эксперимент. Вороны проявляли безразличие или издавали неторопливые звуки, когда в них целились из палки, однако сразу же начинали паниковать и разлетаться, как только на них направляли двустволку. Именно поэтому охота на ворон порой приносит настоящее удовольствие, которое не сравнится с охотой на другие виды птиц. Безусловно, не все вороны обладают таким качеством. Встречаются и менее сообразительные стаи. Но совершенно ясно, что если социальная организация конкретной стаи способствует накоплению и развитию интеллекта, то такую стаю непросто отыскать, сложно обмануть и невозможно не запомнить.
В этом проекте нам дважды сопутствовал успех. Полагаю, вам тоже будет везти.
