Что подразумевается под охотоведением? Является ли это наукой об «охотпользовании»? Но в каких масштабах? Фараонов, Тамерлана, когда улова одного загона хватало для снабжения десятков тысяч воинов, Алексея Михайловича Тишайшего, советского периода? Или это «отражение», показывающее в охоте экономические, политические и социально-экономические связи, а также особенности менталитета? Вероятно, это и то, и другое. Но что произойдет, если это «отражение» начинает доминировать над наукой, игнорируя биологические особенности охотничьих животных? Как выглядит «золотая пропорция», в которой наука служит основой для «охотпользования»? И какое влияние оказывает отклонение от нее на миллионы людей, для которых это увлечение важно и которые, несмотря ни на какие условия (и «пропорции»), продолжат в нем участвовать?
Недавно в стране существовала четкая идеология, определялись цели и разрабатывались планы по их достижению. Существовал план и средства для его реализации. А страна являлась второй экономикой в мире. Безусловно, встречались и недочеты, но утверждалось, что действия соответствуют намеченному курсу. Это касалось и охоты. Отрасль, имевшая мощную научную базу. Охотник, охотовед – официально закрепленные профессии. Были специализированные высшие учебные заведения и техникумы. В перечне научных специальностей ВАК – «охотоведение и звероводство». И 1% ВВП второй экономики. Государство и охотник имели единое понимание этой важной отрасли. В настоящее время этого не наблюдается. Однако можно найти публикации об «охотничьей отрасли», о том, «почему с теплотой вспоминают советское охотничье хозяйство» и о «системных изменениях» – введении «охотничьего минимума» и прочем. Обман?
Формирование советского охотничьего хозяйства заняло десятилетия, прежде чем оно превратилось в целостную систему. При этом основополагающим не являлся минимальный показатель. Однако, он учитывался в охотничьих сообществах. Предшественники – люди, обладавшие опытом охоты и пониманием принципов приема в охотники, владели «почти всей полнотой знаний». Именно это имело первостепенное значение. Наука также предостерегала от формальности государственного охотничьего билета при отсутствии минимальных требований. Система, как общеизвестно, представляет собой «единый организм», где все элементы взаимосвязаны и не функционируют раздельно. Охотничье хозяйство являлось частью более масштабной системы – «индустриального государства», которое не могло быть не заинтересованным в поддержке основного «источника» индустрии. К миллионам трудящихся, среди которых охотились некоторые, предъявлялись определенные требования. А что происходит в условиях деиндустриализации? Возникает ли «лояльность» к другим странам? К глобалистским структурам? Заявляется о «двойной» и даже «тройной» лояльности, которая, как утверждается, препятствует новой индустриализации. Это уже иная «картина».
В настоящее время начинающие охотники, окунаясь в сферу охоты и особенно в область охотоведения, часто не видят ее в комплексе. Труды профессора Корытина «Звери и люди», посвященные ресурсу и науке о нем, которые ранее представляли собой единое целое, теперь рассматриваются как отдельные составляющие. Звери и люди разделены. То, что называют мониторингом популяций распространенных охотничьих животных, прежде всего птиц, таковым сложно назвать. Отсутствует уровень, существовавший в упраздненной ГСУ, популяционный мониторинг, отслеживание миграций, ДНК-тестирование с анализом воздействия охоты на популяции, охотничья социология. Формально они свободны, как после отмены крепостного права. Но без земли. Как, простите, известная субстанция «в полёте».
Охотник, занимающийся массовым отловом, оказался дезориентирован на фоне продолжающихся споров о необходимости мониторинга. Он теряет из виду реальную картину, заслоненную нормативными документами и обсуждениями. Ранее он располагал информацией о «Гыданской территориальной группировке западно-тундрового гуменника», у которой «индекс размножения» составлял 66%. Согласно отчётам отдела промысловой орнитологии ЦНИЛ Главохоты РСФСР конца семидесятых, в третьей декаде сентября она уже находилась на юге Тюменской области, в первой декаде октября – в Северном Казахстане, во второй – в Волгоградской области, а в третьей декаде ноября – в Венгрии и т.д.
Наблюдение за птицей с помощью корсети было возможно и без спутниковых ошейников, поскольку у нее были орнитологи-кураторы из специализированного отдела. Они обладали большим опытом. Это базовые навыки охотничьей орнитологии, где умение приходит с практикой и не заменимо никакими приборами. В настоящее время такого отдела уже не существует. Отечественных спутниковых гусиных ошейников и радиорюкзаков для вальдшнепа также нет. Они есть у англичан и французов. Предпринимаются попытки определить количество «утки» на видовом уровне по федеральным округам. Это методология, характерная для семидесятых годов прошлого века.
Как тут не вспомнить Лескова – «у англичан оружие не моют!». И как с помощью такого «кирпичного» подхода можно управлять популяциями? Где технологическая независимость и биобезопасность, когда англичане вместе с французами ведут себя так же, как и во времена Лескова? Где преданность ресурсу и охотнику? Государству не до этого. Но охота сохранилась, и охотники тоже. Приходится в ней ориентироваться. Многое определяется возрастом, жизненными обстоятельствами, личными качествами, везением или его отсутствием. «Зашло» или нет. Этот «океан» формировал человека. Естественный отбор способствовал развитию коллективизма и взаимопомощи, дисциплины, как важнейших качеств. В геноме человека, если его исследовать, сохранилось больше того древнего функционала. Социально-экономическое положение этого океана всегда имело большое значение. У мальчишек из кривичей, радимичей или вятичей тысячу лет назад обязательно должно было «зайти». Не научишься делать клей из берёзовых «половинок» для стрелы, не подберёшь нужное пёрышко, чтобы стрела вращалась – не получишь куницу. Не будет куницы – чем расплачиваться за долги на «погосте»? Через тысячу лет соболя, добытого мальчишками из сибирских деревень, когда мужчины ушли на фронт, вместе с золотом отправляли в заокеанский «погост», в обмен на лендлизовскую технику. Быстро «заходило».
На протяжении тысячелетия этот фактор играл ключевую роль в экономике страны. Эпоха «Тихого Дона» российской истории сменилась периодом «Угрюмой реки» новых потрясений, но символические жесты, будь то «мягкая рухлядь» или охота в Завидено для иностранных лидеров, являлись проявлением «мягкой силы» российской государственности и отражали основополагающие черты русской, в широком смысле, ментальности. В настоящее время не существует целенаправленно организованной отрасли. Как и ряда отраслей, формировавших основу этой второй экономики, где, по мнению академика Алёшина, стоимость килограмма продукции авиационной промышленности превышала стоимость килограмма алюминия в тысячу раз. Однако, подобно тысячелетней истории государства, угрозы никуда не исчезли. Основная опасность заключается в утрате преобразований двадцатого века, которые превратили Россию в мировую державу и вторую экономику. Изъятие того самого марксовского «интереса» (вместе с капиталом и ресурсами) из Российского государства. Вместе с лояльностью. Как восстановить это? Путём индустриализации, культурной революции и возвращения «интереса» в собственность государства. Россия, продемонстрировав миру, как можно «подковать блоху» марксизма, показала пример развития. Конкуренция выигрывается производством.
В настоящее время приоритет отдается формированию в стране производственных цепочек, ориентированных на выпуск сложных изделий. Это включает в себя развитие тех, кто создает эти изделия, то есть воспитание, образование, повышение квалификации, а также создание научных школ, отвечающих за технологические прорывы и прогресс. Системное управление охотничьим хозяйством – это сложный производственный процесс, а не просто оказание услуги. Наука выступает в качестве ключевого инструмента для его реализации. Охотоведение, ориентированное на «тонкий слой», и массовое охотоведение – это, своего рода, «килограмм самолёта».
Какие вопросы позволяют выявить существующие трудности в охотоведении, охотпользовании, а также определить цели, задачи и научно-технические, организационные методы для их решения?
1 – Какова структура массовой охоты, её роль в «охотничьем процессе» и влияние на популяции ресурса и их воспроизводство? 2 – Какие факторы влияют на миграции и обеспечивают биологическую безопасность популяций? 3 – Какие механизмы применяются для регулирования численности добываемых животных?
Информация по данному вопросу содержится в научных работах, опубликованных специалистами в области охотоведения. Однако, кто именно утаивает эти сведения от государственных органов?
Охота, организованная Алексеем Михайловичем, является знаковым явлением в истории охотоведения. Изучите работы профессора Дементьева, посвященные экспорту русских кречетов, методам их отлова и экспедициям «помытчиков» на Русский Север. Эти сведения задокументированы и вошли в исторические хроники. Это было охотоведение, характерное для привилегированных слоев общества. Однако значительная часть охотничьих ресурсов, которыми пользовалось население, оставалась в распоряжении общин и самодеятельных охотников. В настоящее время отголоски того «сословного» охотоведения, в той или иной форме, явно или скрыто, вновь возникают в нормативных актах, затрагивая миллионы охотников, под видом «трофейной охоты», отрицания специализированной структуры и прочих неясных инициатив. Это не связано с массовой охотой на доступные ресурсы, которые даже при текущем регулировании используются не в полной мере. И не содействует технологической независимости России в сфере охотничьего пользования. Но вот оно – «советский» подход, ориентированный на массового охотника.
