Именно в это время мне особенно нравится оставаться у реки в одиночестве. Возможно, потому что и река сейчас кажется одинокой, и предстает в беззащитной открытости перед хмурым лесом, возвышающимся над ней. Крун…крун, крон… Голос ворона, плеск воды на круговерти с переходом от переката к омуту, легкая изморось, туман и тяжелые мокрые ели на обрывистых берегах. Осенняя река…
Я остался на реке один. Изначально планировалось, что я поеду туда с товарищем, но у него не сложилось. Я же был готов и предвкушал поездку. Поэтому вскоре отправился на разведку, чтобы оценить ситуацию с налимом. Хотя, безусловно, осень пока еще слишком теплая, ведь налим предпочитает холодную воду.
Непосредственно перед этой поездкой мне позвонил однофамилец, находясь у реки, рядом с горящим костром и с бокалом коньяка: он сообщил, что только что поймал налимчика… «Опять звонит!..» – это я подумал о колокольчике закидушки, который, по всей видимости, издавал звук в режиме реального времени, в то время как звонил сам Санька. Уф, тавтология. Но так сложились обстоятельства.
Санька больше не звонил той ночью, оставив меня в состоянии неопределенности и некоторой зависти. Сейчас я сижу у компьютера, занимаясь повседневной работой с документами, в то время как другие рыбачат. Однако в последнее время не представляется возможным поехать к водоему, когда хочется.
После обмена сообщениями на специализированном форуме для рыболовов стало известно, что тогда Санька поймал четырех налимов, однако они оказались небольшими. По сути, это были молодь. Причина вопроса, который он мне задал, сводилась к тому, что он, якобы, имеет большой опыт ловли налима. Но все объяснялось теплой водой. Для нас может быть прохладно, особенно ночевать у костра, ворочаясь, а для налима это – комфортная температура. Когда ночные температуры установятся ниже нуля, наступит подходящее время для ловли налима.
И вот я, наконец, добрался до реки. Не стал удаляться далеко от моста. Времени недостаточно для всех приготовлений и рыбалки. Наши традиционные места находятся дальше, в нижнем бьефе. Но я решаю остановиться на близлежащем небольшом участке, где на моей стороне желтеет песчаная коса, а противоположный берег выглядит типично обрывистым. На нем растут ели, и стоит почти безлиственное мелколесье, словно съежившись от холодного ветра. День пасмурный и с моросящим дождем. Необходимо начинать с обустройства укрытия. Срубив несколько сухих жердей, натягиваю большой лист полиэтилена, закрепляя его к жердям отрезками капронового шпагата. Под навес складываю все вещи, иначе они промокнут от мелкого и затяжного дождя.
Несмотря на то, что подготовка к ночлегу начинается рано, я осознаю, как обманчиво время поздней осенью. Похожее ощущение бывает и в начале пути: после завершения последних забросов лески примерно в час дня, а иногда и около двух, можно начинать уборку снастей. Дальнейших клевов ожидать не стоит, и наступление темноты не заставит себя ждать. Хотя, разумеется, если остаться на ночевку, поимки происходят и в кромешной тьме. Но это скорее нетипичный случай.
Сначала, как обычно, необходимо убрать с выбранного места остатки беспорядка, оставленного недобросовестными посетителями. По всей видимости, им оказалось затруднительно взять с собой при отъезде мусорные пакеты, банки и пустые бутылки.
В России повсеместно закрепилась тенденция, будто бы страна не имеет великой истории, и теперь в приоритете лишь стремление к личной выгоде, нанесение вреда окружающей среде, достижение целей любыми средствами, в том числе за счет других людей, поскольку диктуют условия рыночные отношения. Откуда это берется?
Не стоит проводить обобщения и относить всех к одному типу. Те, кто недавно сопровождал нас на водоемы, не поступают таким образом. Более того, я видел на сайте информацию о том, как группа ребят планировала самостоятельно убирать мусор на Ветлуге, собирая отходы в мешки и транспортируя их в багажников автомобилей. Однако, кто-то и продолжает оставлять пакеты и бутылки, из-за чего берега самых живописных рек и озер, где вода пока еще чистая, буквально завалены мусором.
Но вернемся к сегодняшнему дню. Помимо того, что этот день короткий, необходимо еще и прогреть место под лежанку. Нужно растопить песок хорошим костром, с большим количеством углей и интенсивным жаром, который дает только мореный дуб-плавник. Поэтому я не ленив и ищу на скате в низине этот самый плавник.
Нахожу несколько деревьев. С трудом, ворча и проклиная свою добровольную рыбацкую участь, подтягиваю их к навесу. Там, вместе с найденным сосновым сухостоем, который спилил крупной пилой, укладываю плавник в плот, собранный из трех бревен. Сухостой нужен для растопки костра, а затем, когда разгорится дуб, костер будет гореть даже под дождем.
После того, как песок нагреется, я перемещу костер, а над тем местом, где он был, установлю навес. Затем уберу угли, разложу влажные ветви ивняка, а поверх них – сухую траву… сухую, высушенную на корню, а ныне более мокрая, чем вода, из-за постоянного дождя… Она необходима для создания мягкости.
Сверху расположен полиэтилен, а под ним – брезент. Лежанка оформлена. Под травой образовалось свободное место среди ивняковых ветвей, где будет распространяться тепло от углей, а затем от раскаленного песка. Под навесом можно будет отдыхать в ожидании сигнала колокольчика, неторопливо глядя на огонь, слушая звук дождя и тихую музыку из приемника. Холод не проберется снизу, по крайней мере, до часа-двух ночи, а там и можно будет собираться, пить крепкий чай, умываться в прохладной воде реки. Утром необходимо ехать домой, как только забрезжит рассвет.
Сейчас, когда обустройство стоянки первобытного рыболова завершено, необходимо поймать небольшую рыбешку на живца. В противном случае, для приготовления хотя бы скромной «резки», требуется поймать какую-нибудь «белую» рыбу. Осенью, как я выяснил, самые крупные налимы отзываются на рыбку в качестве приманки. На червя, как правило, больше поклевок, однако и налимы в улове оказываются преимущественно небольшими.
Во время переезда в новый дом я потерял фидер, а также часть донных удочек. Остались только закидушки. У меня с собой резиновая лодка, и имеются бортовые донки с фидерными кормушками весом, приблизительно, 60 граммов. Этому должно хватить для ловли в неспешной осенней воде. Кроме того, я взял прикормку для леща от Дунаева и приготовил «салапинскую кашу» для придания насыщенности и вязкости. Во время предыдущей поездки сюда мы ловили и на консервированную кукурузу, помимо опарыша, червя и перловки. Тогда клевала сорожка-плотва, а сын Иван вытащил подлещика на закидушку. Кукурузу я взял и на этот раз.
Преодолев реку, я закрепился за елью, плавающей на поверхности воды. Практически в каждой яме можно увидеть подобную ель, которую подточила весеннее половодье, поэтому все эти места кажутся очень похожими. Как только я опустил кормушку на дно, сторожок донки заметно дрогнул, и на леске начала метаться сорожка. Именно эту рыбу я и хотел поймать…
Сорожки клевали активно и нередко на донную снасть, вызывая колебания пружины, у которой на конце располагался ярко-красный пластмассовый шарик и колокольчик. Однако вскоре сторожок сильно прогнулся, а затем вернулся в исходное положение под действием пружины. Я подсек удильником. Это оказался не сорожка. На леске чувствовалась довольно мощная рыба.
Вскоре под лодкой раздался всплеск, и на поверхности воды показался бок леща. Я вытащил рыбу рукой и поместил её в садок. Лещ пришел в чувство и окатил меня ледяной водой. Бр-р!.. Как им не холодно в осенней воде?.. Подлещик клюнул на мочку красного опарыша, который был насажен вместе с юрким навозным червяком. Сорожка также предпочитала опарыша, реже – кукурузу, перловку и червя.
После увлекательной рыбалки я чуть не упустил из виду свою основную задачу – ночной улов. Время уже близилось к вечеру. Я освободил «якоря» и направился к своему месту.
На песке я раскладываю леску кольцами из мотовилец, перематываю ее обратно, чтобы обеспечить свободный сброс, втыкаю прочные ивовые прутья, насаживаю на двойники резку и живцов, а на одинарные крючки с длинными цевьями – крупные мочки земляных червей и темно-малиновые подлистники.
Сначала я забрасываю приманку враскачку и навешиваю на леску колокольчики. Все эти действия выполняются в сумеречном свете, чтобы сразу определить необходимую длину лески. В противном случае, в темноте можно случайно забросить приманку за край косы в яму или сделать заброс слишком близко к берегу. Если приманка окажется дальше границ переката, то крючки могут зацепиться за коряги на дне ямы, где налим обычно держится днем. Место, безусловно, перспективное, но здесь можно только леску порвать. Да и ночной хищник охотится не здесь, а на границе переката и ямы или на самом перекате.
В девять утра прозвучал первый тихий звон колокольчика. Я направляюсь на этот звук, заглушаемый ночными шумами. Леска заброшенной снасти плавно сходит с катушки и уходит вперед. И этот сдержанный, неторопливый звон соответствует движениям лески. Он едва слышно звенит. Это похоже на поведение налима. Это совсем не похоже на резкую поклевку язя.
Вскоре у берега раздался всплеск, и у ног закружился небольшой налим, образовав колесо. Затем он так же спокойно поймал еще одну рыбу.
Ночь была спокойной, с тихим шелестом дождя, запечатленным на пленке, с приглушенным криком совы на противоположном берегу и с осторожными передвижениями в темноте. По следам можно предположить, что здесь обитает небольшой медведь. Вероятно, он запасается жиром, поедая муравьев, в преддверии зимы. Возможно, он бродит где-то неподалеку. Он, кажется, привык и к дыму, и к неспокойным рыбакам, предпочитающим бродить по берегу.
Улов налима оказался незначительным. Поймались всего три небольших экземпляра, что, вероятно, связано с теплой погодой в этом сезоне. Я надеюсь еще порыбачить здесь в холодные, покрытые инеем ночи.
