![Изображение Рыбные воришки](https://maschile.ru/wp-content/uploads/2023/09/btlgjym9p.jpg)
Несколько лет назад на мысе в устье реки, при впадении ее в озеро, произошел пожар. Обгоревшие упавшие в воду деревья образовали несколько завалов. Эти естественные укрытия стали охотничьими засадами для хищных рыб, особенно для налимов
Налим холоднолюбивая рыба, и, чем трескучее мороз, тем он активнее. Поэтому с глубокой осени и всю зиму наши поселковые рыболовы успешно ловят налимов на жерлицы.
…Февральским вечером, в очередной раз поставив в лунки три жерлицы, наживленные живцами — мелкими ершиками (любимым «блюдом» налимов), я утром следующего дня обнаружил, что снасти вытащены на лед, а живцы съедены. От них осталось лишь несколько колючек.
Сразу же возник вопрос: «Кто это мог сделать?» Бывало, что рыбу со снастей снимали поселковые пьяницы. Однако вряд ли им понадобились мини-ерши. Насадил на крючки жерлиц новых живцов, опустил снасти в лунки, а сверху накрыл лапником.
Увы, на следующий день неприятность с жерлицами повторилась… Лапник от лунок был отодвинут, а живцы и попавшийся на крючок налим съедены. От налима осталась лишь частичка хвоста.
Ситуация очень заинтересовала меня, и я решил попытаться установить, кто же меня обворовывает? Надо понаблюдать.
На этот раз опустил в лунки две жерлицы, но без наживки. Тщательно осмотрел местность и выбрал место на высоком берегу, в яме под вывороченным деревом. Отсюда до лунок метров двести.
Наверняка в бинокль будет видно все, что происходит около них. С вечера поставил в яме палатку.
И ночью, задолго до рассвета, я отправился в засаду. За несколько метров до палатки снял лыжи, следы замел еловой веткой и влез в нее.
Устроился на рыболовном ящике. Несмотря на то что я основательно утеплился, от неподвижного сидения ноги сначала «затекли», затем их начал одолевать ползучий холод. Пришлось время от времени энергично шевелиться.
Было впечатление, что время остановилась, настолько медленно капали минуты. И, хотя холод неумолимо пробирался под одежду, я терпел: желание узнать, кто воры, пересиливало неудобства.
Казалось, этому утомительному ожиданию нет конца. Но когда я уже основательно подзамерз, темнота в окне палатки начала сереть, что свидетельствовало: наконец-то наступает долгожданный день.
Вооружившись биноклем, осматриваю лунки. Никого. Лишь когда окончательно развиднелось, на льду появились сойки. С громкими, резкими криками «чжээ-чжээ, чжээ-чжээ, чжээ-чжээ» они бойко шныряли около лунок, но так ничем не угостились и улетели. То же самое ожидало и вскоре появившихся кукш.
Но вот тревожно застрекотали сороки, я насторожился, и тут же со стороны поселка появились две собаки. Они были сама осторожность: то и дело останавливались, озирались, прислушивались…
Когда они оказались у лунок и их осветило солнце, я внимательно присмотрелся и по окрасу узнал их!
Это же псы местной жительницы Светланы Селедкиной! Она и ее сожитель нигде не работали, перебивались случайными заработками: искали металлолом на помойках, в сезон собирали и продавали ягоды. Когда не было и такого дохода, занимались воровством.
Тем временем барбосы, убедившись, что все спокойно, начали вытаскивать леску из воды. Одна собака взяла в зубы рогатку жерлицы и начала медленно отходить от лунки. Ее напарница следила, чтобы вытащенная мокрая леска не застревала в неровностях льда.
Леску первой жерлицы они вытащили из воды без задержек. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что на крючке ничего нет.
Воришки были настолько разочарованы, что мне показалось, будто они даже переглянулись. Барбосы явно не могли поверить, что снасть пуста, а потому ближайшая к лунке собака даже заглянула в нее: может, добыча просто сорвалась. Увы…
Не мешкая, они взялись за вторую жерлицу. Когда большая часть лески была на льду, дело неожиданно застопорилось: видимо, голый крючок зацепился за нижний край лунки. Несколько раз оба пса, зажав леску в зубах, энергично дергали ее. Однако она не поддавалась. Но они не сдавались и продолжали тянуть леску. В конце концов крючок то ли оторвался, то ли разогнулся, но они все-таки вытащили леску на лед. И вновь их ждало разочарование.
Глядя на их манипуляции, я невольно думал о том, как должны у плохих хозяев оголодать собаки, чтобы есть сырую рыбу, да еще и ворованную. Теперь, когда стало ясно, кто воры, я вылез из палатки и громко крикнул:
— Ну что, ворюги, поживились?
От неожиданности псы даже присели, затем, не оглядываясь, бросились прочь. И через несколько мгновений скрылись в ближайших кустах. Не знаю, обворовывали бы селедкинские собаки мои снасти и дальше, но я больше в тех местах не рыбачил…