Охота без доброй собаки мне всегда казалась немыслимой.
Настоящей рабочей.
В моей жизни были собаки, о которых с грустью вспоминаю. В этот момент что-то щемит в груди, когда о них говорят: «такой уже никогда не будет», «такую уже не воспитать».
Существовало множество разнообразных собак. Разводили их, дрессировали, использовали для охоты, получали квалификацию экспертов по норным собакам и приглашали на судейство выставках.
У меня бывали периоды и ресурсы для содержания множества собак различных сортов. Но лишь некоторые из них были по-настоящему особенными; о одной я хотел бы поведать.
В юности, увлекшись чтением приключений, мечтал об охоте с гончими и борзыми собаками. Однако со временем я предпочитал бродить по лесу только в компании лайки, и стремление к приобретению гончей постепенно исчезло. К тому же, таких собак не было у нас неподалеку.
После армии мы с приятелем поехали посмотреть кобеля лайки у его знакомого, чтобы вязать ему суку. Подъехали к дому, и тут от ворот убежал русский гончий выжлец! У меня чуть дар речи не пропал… Но виду не показываю.
В среде любителей собак уже тогда считался опытным заводчиком. Однако, после оценки множества животных и посещения различных выставок я осознал, что выжлец почти безупречен с точки зрения экстерьера, но несколько малокрошен – находится на минимальном допустимом росте. Все остальное просто восхитительно: голова, структура тела, конечность! Именно тогда я понял значение выражения «кошачья лапа».
Молод был Выжлец, примерно полтора-два года. Посмотрели кобеля лайки, разобрались в его происхождении, узнав, что он из породы моих собак, и решили, что вязать мою суку с ним нельзя. В ходе разговора уточнил информацию о гончуй.
Осенью почти год назад городские охотники с собаками приезжали на железнодорожный разьезд, охотились, стреляли по бутылкам, собрали собак, сели в поезд и уехали. Один выжлец за кем-то увязался в лесу, но его не ждали, свистели, стреляли в воздух и уехали… Больше их никто не видел.
Через два дня Выжлец вышел к разьезду, дичился, не подходил к людям. Там его увидел мой новый знакомый Иван. Вдруг понял, что за собака, и наказал местным детям его поймать. Голод взял свое, и мальчишки привязали его на веревку.
Зиму провел хорошо в доме, хоть в наших домах никогда собак не держали, но этот, наверное, квартирный пёс… Когда потепление наступило, он стал бродить вдоль забора дома.
— Вань, в лес пробовал с ним?
— Не стоит с ним связываться, попробуем — поднимет кого-нибудь и несёт как угорелый. На лошади его догнать не удаётся, немного погонит и бросит. В итоге выходит довольный, хвостом машет.
Сдай мне выжлеца, дам тебе рабочую лайку. Не сдашь – приеду ночью и унесёшь его.
Так Рыдай оказался у меня.
Призвали его Иваном, услышав где-то кличку гончей, и не ошиблись. В это время я уже жил в городке, что находился в 35 километрах от села, где жили родители. Желание нагонять и охотиться с гончей было сильным, и вот каждый вечер после работы я мчался на служебной машине в село, брал выжлеца и бежал в лес, чтобы успеть до темноты хоть часок побродить по лесу.
Рыдай быстро находил заячьи жировки. Поскуливая и мотая гоном, он наматывал круги, поднимая зайца. Слышилось — аххххх… Затем словно все замирало ненадолго и начинался настоящий концерт.
Какой голос был! Громко дрожал, плакал и рыдал всерьез. До конца жизни не мог поверить, что в таком маленьком тельце может быть такая мощь… Гончатники меня поймут. Но всё это продолжалось недолго. От силы сделав небольшой кружок, Рыдай, повиливая хвостом, возвращался ко мне довольный. Мол, прогнал я от тебя страшного зверя зайца.
В разгар лета стояла страшная жара, травяной покров был выше пояса. Ситуация была крайне непростой. Я пробирался сквозь лес, туда, где в последний раз услышал его голос, описывая круги и упорно приговаривая и уговаривая, заставляя его вновь отыскать потерянный след. И снова круг, и снова трава, пот стекал по спине, липкая паутина с паукамии, беготня до тошноты и с привкусом железа во рту…
Возвращаясь мыслью в те времена, всегда думаю, что побуждало меня день за днём всё это повторять? Но все имело смысл. К осени у меня был такой выигрыш, что вот уж правда «такого никогда больше не будет»! После него и до него тем более я не видел и не слышал такого буйства.
Гон быстро бежал, в хороших условиях практически прижимался к животному, пытался его укусить, прокусывая языком, но не мог догнать.
Много друзей-охотников сопровождало его, несколько раз он сам выслеживал добычу, добивая ее и таща домой. Звучит как сказка. У него было невероятное чутьё, которое встречается редко. Не существовало погодных условий, которые бы помешали ему охотиться — ни снег, ни тропа с песком, ни дождь.
По снегу, покрытому снегом, было заметно, как зверь бежал с подветренной стороны следа на расстоянии четырёх метров верхом с высоко поднятой головой, время от времени переходя через след, чтобы снова уловить запах.
Не раз выходили мы на охоту вместе с тем человеком, который познакомил меня с Иваном – его имя Игорь. В большинстве случаев, около шести из десяти, при совместной охоте с Рыдаем нам удавалось добыть по одной лисе и одному зайцу. Таким образом, за один день мы получали двух зайцев и две лисы.
К слову говоря, Рыдай никогда не терялся! Гончие владельцы поймут, о чем я говорю. Я лично много раз прочесывал лес в поисках него до наступления темноты, оставляя свои вещи на привале с надеждой, что собака вернется и будет там ждать меня. Предупреждал всех знакомых охотников с гончими псами. Но у этого случался другой расклад.
Не знаю, как, но всегда находил меня и за десять, и за пятнадцать километров. Даже если отъезжал на машине и потом специально просил его выпустить через полчаса. Если видел у меня в руках ружье, то даже тени сомнения не возникало — найдет!
Снять с охоты было невозможно. Иногда махнув рукой, уходили домой. Выйдя поздно перед сном на крыльцо, в ночном лесу слушали его гон. После такого он обижался, отворачивал морду и отлеживался дня два весь в колючках и со сбитыми лапами.
Однажды, погуляв во время охоты и пересекая открытое пространство, мы спустились в низину и решили перекусить. Рыдай бегал рядом с нами и промчался через поле. Мы развели небольшой костер, как вдруг на противоположной стороне поля выжлец преследовал кого-то.
Пообедали, зверь все равно пойдет через овраг к лесу, больше некуда, мимо не пробежит. Не знаю, сколько времени мы слушали гон, поставили греть банки с рисом и тушенкой. Что случилось в лесу, не знаем, но ошиблись. Крупный лисовин пошел прямо через паханое поле, и это была его ошибка!
Взобравшись наверх, мы увидели издалека огонь лисьей шкуры на черной пахоте и рычащего Рыдая сзади, увидевшего на открытом месте своего врага. Лисовин с собакой то прятались между стогами соломы, то появлялись, с размаху влетали в лес и кружили там. Гон прекратился…
Мы всё время мчались с оружием в руках к единственной дороге, прокладывавшейся сквозь заросли и ведущей в село. Лисовину надо было выйти ей навстречу… Вот и дорога.
Прервав бег для отдыху, Рыдай никак не мог потерять след. Ничего не наблюдалось даже здесь. Что произошло? Вдруг из куста папоротников показалась мордочка Рыдая с лисом в зубах! Лис был весьма крупным.
Выжлец, хоть и небольшой ростом, удерживает добычу поперек себя. Его лапы и хвост волочатся по земле, но он прилагает максимум усилий, поднимая окровавленную морду и с достоинством направляется к жилищу мимо нас. Я прижал к себе раненого пса; очевидно, лис не сдался просто так! Как сильно я его любил!
Мы вернулись к костру, чтобы закончить кашу… рюкзаки остались там… очаг был разбросан, посуды нигде нет. Нашли ее примерно в трех метрах от нас. Мы попытались прогреть еду, но не успели устранить отверстия. В результате наш ужин оказался уничтожен!
