Учитывая обстоятельства, сложившиеся за последние полвека, приоритет следовало отдать американской норке, поскольку «европейка» практически полностью уступила «американке» в конкурентной борьбе за существование.
Поскольку аборигенный вид практически исчез с большей части своей исторической территории, а его популяция продолжает сокращаться как в России, так и в Европе, вполне вероятно, что его полное исчезновение из дикой природе неизбежно. В подавляющем большинстве случаев причиной тому называют американскую норку.
Для обычного охотника, занимающегося отловом зверей с помощью капканов, норка представляла собой просто норку. Насколько я помню, немногие различали европейскую и американскую. Зверьков ловили и сдавали всех подряд, не уделяя особого внимания их морфологическим и экологическим особенностям. Впрочем, это и неудивительно, поскольку оба вида занимали одинаковые места обитания, встречаясь вдоль крупных и малых рек, заросших ручьев и берегов озер, и одинаково успешно попадались в капканы на одну и ту же приманку.
Незначительные различия в размерах, более густой шерсти и наличие белого пятна только на нижней губе, как правило, объясняли естественной изменчивостью окраса, а зачастую просто игнорировали, радуясь более выгодной цене за шкуру. Однако в реальности, в течение многих лет происходил незаметный процесс, поставивший аборигенный европейский вид на порог вымирания.
Американская норка – очень гибкий вид. Она хорошо адаптируется к ландшафтам, измененным деятельностью человека, и при подходящих условиях может встречаться даже в городских условиях. Мелкая речная рыба, такая как окуни, плотва, караси, небольшие щуки, вьюны и другие виды, составляет основу ее питания. Если рыба отсутствует или недоступна, а также при временном избытке другой пищи, рацион хищника расширяется, и он начинает питаться мышиными грызунами, землеройками, травяными и остромордыми лягушками и птицами, иногда добывая даже относительно крупных особей, например, крякву. Как и другие куньи, «американка» имеет привычку делать запасы на будущее, храня их в нескольких норах.
Поскольку название указывает на естественное распространение, родина американской норки – Северная Америка. В Евразии популяция возникла в результате целенаправленного заселения человеком и на сегодняшний день превышает ее изначальную область обитания.
Когда зверосовхозы находились в периоде расцвета, сбежавшие из питомников норки, как правило, успешно адаптировались в дикой природе. Благодаря этому возникли новые, изолированные очаги первичных поселений на северо-западе Советского Союза, в южной Сибири и на востоке. В пределах уже освоенных территорий, с течением времени, американская норка продолжала захватывать соседние районы, что приводило к увеличению занимаемой ею площади.
Продолжалось также освоение новых, удаленных территорий. Первоначально это выражалось в появлении отдельных животных, после чего происходило постоянное заселение этих мест. В начале XXI века наибольшая популяция «американки» наблюдалась в Карелии и Томской области, а сам вид распространился практически на всю европейскую часть Евразии. Благодаря широкому географическому охвату мест выпуска и большому количеству выпущенных или сбежавших животных, американская норка менее чем за полвека смогла создать обширнейший новый – инвазионный – ареал в Евразии. И в большинстве случаев она полностью вытеснила европейский вид, заняв его экологическую роль.
С десяток гипотез пытаются объяснить данное замещение. Наиболее распространенной точкой зрения является предположение, что американская норка, будучи более крупным и агрессивным видом, вытеснила «европейскую» в процессе конкуренции за места обитания и источники питания. В этом, безусловно, есть существенная, если не определяющая, доля правды. Однако, согласно мнению ряда исследователей, факторов, приведших к сокращению численности европейской норки до критического уровня, было значительно больше. Не всегда они были непосредственно связаны с американской норкой, но оказали комплексное воздействие.
Среди них присутствует фактор, связанный с человеческой деятельностью, а именно чрезмерное вмешательство в период заселения европейской норки американской, а также предшествовавшие ему события, что ослабило устойчивость коренного населения к незваному гостю на уровне вида. В течение последующих десятилетий развитое пушное промысел несколько ограничивал увеличение численности американской норки, при одновременном сокращении популяции европейской.
В теории это могло предоставить незначительную возможность для хотя бы стабилизации популяции «европейки»: основной целью промысла была американская норка из-за ее обильности. Однако, вероятно, к тому времени европейский вид уже оказался в критическом состоянии, а снижение стоимости пушнины в период смены тысячелетий и, как следствие, застой в промысловой охоте, которая до этого, несмотря ни на что, сдерживала распространение американской норки, усугубили положение.
Еще один фактор, способствовавший исчезновению «европейки», имеет поведенческие и физиологические причины. Европейские и американские норки не способны давать жизнеспособное потомство. При этом самки европейской норки спариваются с самцами американской. Таким образом, между этими видами отсутствует репродуктивная изоляция, обусловленная поведением. Самки «европейки» могут забеременеть и временно прекращают участие в размножении. Однако впоследствии происходит резорбция эмбрионов – их распад и всасывание организмом матки. С учетом того, что численность аборигенного вида постоянно сокращалась на протяжении десятилетий, подобная временная биологическая «стерилизация» самок могла оказать негативное влияние.
К числу значимых факторов относятся убийства самцов американской норки самок европейской во время брачного периода, связанные с попытками спаривания, общий стресс, возникающий при взаимодействии с американской норкой, а также заболевания, свойственные завезенному виду, к которым оказалась уязвима европейская норка.
Существуют и другие факторы, не связанные с американским видом, которые, вероятно, оказали влияние на сокращение популяции европейской норки. Среди них – заражение паразитическими червями, отклонения в поведении во время брачного периода, повышенная агрессивность европейских норок, пониженная выживаемость молодняка из-за изоляции и малочисленности популяций, конкуренция с олушей за прибрежные места обитания, гибридизация с ним и последующее смешение с популяциями олуша. Также упоминается общее ухудшение среды обитания, вызванное деятельностью человека: осушением земель, вырубкой лесов и загрязнением водоемов.
История, в которой главными действующими лицами стали американские и европейские норки, представляет собой весьма необычное явление для млекопитающих материка в новейшей истории. Трудно было предвидеть в первой половине XX века, что завезённый вид повлечёт за собой столь серьёзные негативные последствия для местной фауны. Американская норка рассматривалась как один из видов, которыми в прошлом веке обогатили европейскую териофауну в СССР. И она оказалась единственным видом, оказавшим столь разрушительное влияние. В то же время осуществлялась интродукция ондатры из Северной Америки и енотовидной собаки из Дальнего Востока в европейскую часть. Также следует отметить появление енота-полоскуна и канадского бобра, два североамериканских вида, которые были завезены в СССР в 1940 году и в начале 1950-х годов.
Действительно, распространение этих животных на территории нашей страны затрагивает лишь несколько небольших регионов. Енот был завезен искусственным путем, однако, являясь теплолюбивым видом, смог укорениться только на Кавказе и в Предкавказье, в частности в Дагестане. Расширение его ареала на более обширные территории маловероятно даже при дальнейшем потеплении климата.
Канадский бобр, самостоятельно переместившийся в Европейскую Россию из приграничных районов Финляндии, где он был ранее успешно приспособлен, обнаружен лишь в Карелии, на Карельском перешейке и в западной части Архангельской области.
Помимо указанных мест обитания, еще три обособленные популяции встречаются на востоке страны: в Приморском крае, в Приамурье и на Камчатке, где бобры были намеренно выпущены. В то время как климатические условия сдерживают распространение ареала енота-полоскуна, ситуация с канадским бобром представляется неоднозначной. В настоящее время не найдено объяснения тому, почему этот вид не демонстрирует активной экспансии и какие факторы выступают ограничивающими, поскольку практически вся европейская часть России и южные регионы Сибири до Байкала являются подходящими для его обитания.
Существует мнение, что продвижению канадского бобра в южном направлении мешало то, что мигрировавшие из Финляндии животные столкнулись с неблагоприятными условиями. Однако известно, что почти все подходящие для канадского бобра места обитания в настоящее время заняты евразийским бобром. Тем не менее, вопрос о конкуренции между этими двумя родственными и экологически схожими видами остается без определенного решения: когда «финские канадцы» появились в Карелии в середине XX века, нынешнего широкого распространения евразийских бобров на водоемах еще не наблюдалось.
Вернемся к американской норке. Этот зверек не так уж и скрытен, просто встречается нечасто из-за того, что он ведет преимущественно сумеречный и ночной образ жизни. Однако, иногда он охотится и днем, особенно в пасмурную, неблагоприятную погоду. Поэтому к его характеристикам можно отнести любопытство, дерзость и жадность. Норка настороженно относится к людям, но если ее не тревожить, она перестает бояться человека. Легко найти множество видеозаписей, на которых норки зимой нагло забирают улов прямо из-под ног рыбаков, находящихся на лунках.
Мой знакомый, видеооператор, который обычно снимает диких животных на суше, поведал мне забавную историю. Он специализируется на съемках млекопитающих самых разных видов: от бобров, обитающих на Волге, до белых медведей и овцебыков, живущих на острове Врангеля.
События разворачивались в Исландии, где, подобно континентальной Европе, американская норка впервые появилась на зверофермах в 30-х годах XX века. Во время рыбалки спиннингом на одной из горных рек, один из рыбаков заметил норку, которая внимательно следила за ним среди камней. Сначала животное проявляло осторожность, но вскоре осмелело, потащило первую форель и спрятало ее в расщелине, затем утащило и вторую. А в конце стало настолько наглым, что в определенный момент начало бросаться в воду и хватать рыбу, попавшуюся на блесну. Норка внимательно отслеживала каждый заброс и, как только замечала добычу на крючке, спешила к ней. После того, как рыбак выудил форель вместе с норкой, крепко вцепившейся в нее и извивающейся, его терпение иссякло, и он отогнал зверька.
Однажды в моей работе мне довелось столкнуться с весьма необычным животным. Это был крупный кот, окрас которого был нехарактерен для диких норок – почти угольный, с легким, едва уловимым оттенком рыжего и белым пятном под нижней губой. По всей видимости, в его генеалогии были особи, сбежавшие из норковой фермы. Он выбрал место жительства на небольшой реке, где успешно охотился на щурят-шнурков, а также пытался поймать крякв, поджидая их в укрытиях среди ниш и корней крутого берега.
В пасмурные осенние и зимние дни он выходил из своего убежища, что упрощало процесс наблюдения и фотосъемки, однако, по имеющимся следам, он также был активен в ночное время. Когда температура воздуха опускалась до –15 °C, норка полностью прекращала появляться на поверхности, скрываясь в норе. Но как только морозы смягчались, она выбиралась наружу и на протяжении двух-трех часов при дневном свете обследовала береговую линию в поисках пропитания. Если же выпадал свежий снег, прежде чем отправиться на поиски пищи, зверь с удовольствием играл в рыхлой белой перине, прыгал, полностью скрываясь в ней, проделывал в толще снега ходы, валялся.
В той норе явно не хватало места для такой наглости. Для привлечения рыбы я выбрал приваду – небольших щук. Уверенность в успехе затеи отсутствовала. Однако все опасения исчезли после первой же показанной норке рыбы. Прожорливый кот уверенно брал приваду и уносил ее в нору, а к концу съемок уже подбегал ко мне, едва услышав щелчки застежек на рюкзаке и шелест пакета с щуками. Он даже пытался вырывать рыбу из моих рук, пока я нес ее к «съемочной площадке» на берегу. В конечном итоге та съемка превратилась в своего рода состязание «Кто быстрее?» Норка ли схватит щуку и исчезнет, или я, рассыпав приваду, отскочу на небольшое расстояние, чтобы занять позицию и запечатлеть стремительного, юркого и текучего, как ртуть, зверька?
Завершить повествование об американской норке можно избитой фразой: внедрение нового вида в экосистемы, формировавшиеся на протяжении тысячелетий, – это процесс, характеризующийся множеством непредсказуемых и сложно поддающихся прогнозу последствий.
