Вечером я собрал рюкзак, быстро нарезав сало и хлеб – как это обычно делают, по-мужски. Взял запас батареек для навигатора, поскольку температура на улице не поднималась выше пяти градусов, а с лайками приходится много передвигаться. Кроме того, лось в период гона ведет себя непредсказуемо, переполненный эмоциями и гормонами, и нередко пытается напасть на собаку или, не замечая ее, продолжает поиски подходящей самки.
Учитывая предстоящие длительные переходы, я решил не брать с собой «Тигра», а вместо этого взять «Сайгу-МК 7,62х39», поскольку для охоты с ходу она предпочтительнее, превосходя «Тигру» по размерам и массе. Несмотря на то, что я читал много негативных отзывов о патроне 39-го калибра, мой личный опыт оказался иным: без углубления в баллистические расчеты и сложные теоретические построения, мы с этим калибром отлично взаимодействовали. При стрельбе на месте мне удавалось добывать дичь, и ни одно животное не ушло от меня.
Я проснулся около трех часов ночи, и это был скорее не сон. Что же вам рассказывать! Я пролежал в полудреме, обдумывая маршрут предстоящей охоты, но это было только для меня, у собак, как правило, на этот счет совсем другие планы. Мои четвероногие спутники встретили меня радостным лаем. Вега, опытная лосистница, подпрыгивала и повизгивала, словно пыталась поведать, как и она не спала и ждала меня, и даже с некоторым упреком: мол, почему ты так долго не приходишь? Она кружилась вокруг и игриво тянула за рукав. В качестве помощи я взял еще двух собак: молодую суку по кличке Метка и кобеля Барса. Вега заняла в машине переднее сиденье и всю дорогу, прижав уши и затаив дыхание, всматривалась вдаль, стремясь разглядеть зверя в неровных клочках густого белого тумана, рассеянного светом фар.
Мы подъехали к месту вырубки с первыми лучами рассвета. Она была полностью покрыта плотной белой пеленой, а лишь верхушки молодых сосен, словно разнообразные силуэты, выступали над ней, пробуждая фантазию. Решил не выпускать собак сразу, чтобы послушать и осмотреться. Ночь была лунной и холодной, и, судя по всем признакам, лоси должны были активно реветь. Внимательно вглядываясь в даль и прислушиваясь, я слышал рев лося в каждом звуке. Шум лесовоза, поднимающегося в гору, и лай собаки напоминали охи огромного зверя. Это мое восторженное сознание охотника так искусно дорисовывало образы в голове.
«Пришло время», – подумал я, увидев, как солнечные лучи, едва пробивающиеся из-за возвышенности, начали рассеивать туман. Вега выбежала из автомобиля, сделала несколько кругов и, тяжело дыша, жадно вдыхала воздух, после чего, словно сердито фыркнув, исчезла в туманной дымке. Метка и Барс, словно маленькие горошины, разбежались по просекe и, не отрывая носа от земли, принялись тщательно исследовать ее, создавая необычные спиральные узоры на дисплее навигатора.
«Надежды на молодежь, видимо, не стоит возлагать», — решил я, определил направление ветра и направился обходить вырубку с подветренной стороны. Кругом валялись молодые березки, скрученные в узлы, и сосенки, лишенные коры, с которых по стволам стекали еще прозрачные капли смолы. Все это указывало на присутствие зверя и на то, что погоня достигла своей кульминации. Вдали, за раскинувшимся березняком, похоже на янтарные бусы, виднелся сосновый бор, покрытый белоснежным покровом, усыпанным темными ягодами созревшей брусники. «Мне туда», — подумал я.
Молодые собаки уже достаточно долго находились там, описывая круговые маршруты, они постоянно возвращались к своим следам и вновь уходили на новые петли. «Необычно», — подумал я и направился в бор. Вега тем временем продвинулась на три километра на север и слегка изменила направление, чтобы двигаться навстречу. Зайдя в бор, я сразу заметил следы лося на ягеле, зверь поскальзывался и вырывал куски ягеля. След был совсем свежий, ночной, и вскоре впереди я нашел гонную яму. Запах был настолько сильным, что сбил с толку молодых собак, поэтому они и кружили, пытаясь разобраться. Ситуация становилась понятнее, но где же сам крупный зверь, вырывший эту яму?
Тем временем Вега продолжала приближаться к нам, до нее оставалось около полутора километров, когда я услышал громкий лай, эхом разнесшийся по лесу. «Нашли», — мелькнуло в моей голове. Лай доносился из глубины, примерно в ста пятидесяти метрах, и я медленно, стараясь осторожно передвигать занемевшие ноги, стал приближаться, обходя каждую веточку, небрежно разбросанную по ягелю. С каждым лаем сердце замирало, и меня терзала одна мысль: где же Барс? Почему он не лает, что случилось?
Приблизившись примерно на пятьдесят метров, я заметил Метку, которая весело виляла хвостом и смотрела вверх. «Кто это с тобой?» — пробормотал я, чувствуя легкое волнение. На сосне, у самой ее основания, на крепко ухватившись лапами за ветку, сидел великолепный глухарь, угольно-черный, с коричневым оттенком на шее и ярко-красными бровями. Я похвалил Метку: «Хорошо, бери, бери!» Это была ее первая добыча, и она умело затащила птицу на дерево.
Проверив навигатор, я заметил, что Вега находится совсем близко, всего в двухстах метрах. Сделав разворот, она, по всей видимости, услышала лай Метки и направилась прямо к нам. «Не нашел», – подумал я о лосе и, то ли от безысходности, то ли ради молодой Метки произвел выстрел. Глухарь упал на землю. Собака, плотно прижав его всем телом, замерла. «Твой! Твой!» – ласково поглаживая лайку по холке, я взял глухаря.
К ним присоединились Вега и Барс. Поддержав собак, я поделил добычу на троих: ведь глухаря мне с собой тащить не стоит, для вас и стрелял. А сам обдумывал: тут поднял шум, выстрелил… где же лось? почему Вега его не обнаружила? Ну и, конечно, терзался сомнениями: был ли этот выстрел оправданным? Изучив маршрут собак на карте, я решил сократить Вегин полукруг. Его протяженность составляла примерно два километра. Постоянно возникающее ощущение, что здесь чувствуется запах лося, не давало мне покоя.
«Неужели она не справилась? Да вот он», — подумал я, испытывая радость от нашей с Меткой находки. Я неоднократно замечал, что Вега после еды в лесу начинает работать иначе, с большей энергией. Хотя мне часто говорили, что собак не кормят перед охотой, во время охоты никто этого не запрещал. Кроме того, у моих собак после утренней трапезой, видимо, усиливается азарт.
В центре круга, созданного Вегой, располагалось обширное болото с заросшей ручьевиной, извилистой, словно змея, которая рассекала его пополам. Ручей был сильно зарос ивняком. Неужели у воды? Возможно. Мы направились прямо туда. Вега и Метка, бежавшие рядом, подбежали к ручью, спустились в него и начали жадно пить воду. Барс держался поблизости. Болото вдоль ручья было усыпано лосиными следами разного возраста. И вот Вега, подняв голову, начала фыркать и втягивать воздух, затем, прижав уши, бросилась к зарослям березняка, напоминавшим цветную мозаику, раскинутую по берегам болотины.
Она была в пяти метрах впереди. Вега, скрывшись в кустарнике, издала резкий, надрывный лай. Метка поддержала ее. Собаки с энтузиазмом начали преследование, но вскоре остановились. Я услышал треск — зверь двинулся и скрылся в зарослях. Собаки бросились за ним. От восторга и прилива адреналина я замер с глупой улыбкой, пробормотав: «Нашли себе приключений на пятую точку, вот теперь побегаем».
Зверь направился прямо к тому бору, где стреляли глухаря, а за ним простиралась вырубка. Я развернулся и побежал к вырубке, намереваясь отрезать собакам путь. Перехватывающее дыхание волнение охватило меня, ведь я был уверен, что они остановят зверя. Пробежав около двух километров, собаки выгнали лося на вырубку, но я не успел. Обильное количество валежника под ногами существенно замедлило мое продвижение. Я присел, чтобы передохнуть, пот стекал с носа на экран навигатора, кололо в боку. «Так, спокойно. Отдыхай! Никуда он не денется», — все еще задыхаясь, пробормотал я себе под нос.
Наблюдая за собаками в навигаторе, я заметил следующую картину: Метка и Барс преследовали лося по болоту, а Вега уже обогнала его и бежала впереди, периодически подгоняя его лаем. Мне стало любопытно, какая это может быть тактика. Немного отдохнув, я вернулся в бор, встал на ветер и услышал приближающийся лай. Остановился: сердце замерло; кровь стучала в висках, дыхание было сбито адреналином, губы онемели. А лай становился все ближе. Осмотревшись, я увидел неподалеку пень и, прислонившись к нему, всмотрелся в навигатор. Собаки шли прямо на меня, ветер дул от них.
Я осознавал, что они с животным. «Не торопись, только не торопись, — повторял я про себя, приходя в себя. Собачий лай звучал совсем рядом, зверь не бежал, а двигался неспешным шагом, изредка нападая на собак, что подогревало их возбуждение. Лайки постоянно попадали на заваленные ветками участки, уклоняясь от копыт зверя, и то и дело издавали визги, сопровождаемые еще более азартным лаем.
Сначала я заметил Вегу, она стояла на пути к крупному оленю, вращаясь перед ним. Собаки с меткой Барса бежали сзади. Это был огромный особь с роскошным начесом на голове, состоящим из отростков длиной не менее десяти сантиметров (в тот момент у меня все умножалось на два). Лось двигался не спеша и, казалось, совершенно не реагировал на собак, лишь изредка делал небольшой шаг в сторону Веги, когда она начинала проявлять нетерпение и забегала под ноги. Его массивные рога сверкали в солнечных лучах.
Действовать нужно незамедлительно, нанося удар точно в цель, ведь я из 39-го, никаких… Прицелившись, я дождался подходящего момента. Вега уже ощущала моё приближение и стала более агрессивно лаять, предупреждая зверя о неминуемой атаке. И вот очередной выпад. Лось развернулся боком, и я, выбрав точку под лопатку, нажал на спусковой крючок. Выстрел, подобный раскату грома, пронзил боровую, ту же, где часом ранее была добыта дикая глухарь. Зверь на мгновение пошатнулся, но выпрямился и, сметая всё на своём пути, бросился назад, в болото. Однако, преодолев триста метров, он упал. Выстрел был точным, поэтому у него не было возможности спастись.
Приблизившись к загнанному животного, я похвалил собак за их работу: «Молодцы!» Пока Метка и Барс старательно вырывали шерсть с гривы огромного зверя, Вега спокойно легла у его головы. Свернувшись калачиком и закрыв глаза, она уснула — вероятно, перебирала в памяти сцены охоты, тихонько повизгивая и подергивая лапой. Я собрал сухие ветки, развел костер, и на душе стало так хорошо! Треск горящих и щелкающих в огне веток, отблески пламени в рогах зверя, запах жареного на костре сала с черным хлебом — все эти составляющие сурового мужественного романтизма вселяли в душу спокойствие и тихую радость.
В этот момент я испытывал счастье и гордость, поскольку мне удалось поймать зверя благодаря помощи моих верных спутников, и теперь моя семья будет обеспечена мясом на весь год. Я был рад и первой добыче Метки – глухарю, и тому, что Вега сумела выполнить кажущееся невозможным – обогнала и развернула быка, подставив его под выстрел…
У огня я сидел, не замечая, как быстро бежит время, и перебирал в памяти все эпизоды охоты, наслаждаясь соленым салом и запивая его ароматным чаем с листьями брусники, которая покрывала весь сосновый лес.
