С вечера я собрал рюкзак, быстро нарезав сало и хлеб – как это обычно делают, по-мужски. Взял запас батареек для навигатора, поскольку температура на улице не поднималась выше пяти градусов, а с лайками приходится много передвигаться. Кроме того, лось в период гона ведет себя беспокойно, переполненный эмоциями и гормонами, и нередко пытается напасть на собаку или, не замечая ее, продолжает поиски подходящей самки.
Учитывая значительные расстояния, которые предстояло пройти, я решил не брать с собой «Тигра», а вместо этого выбрал «Сайгу-МК 7,62х39», поскольку она более предпочтительна для охоты с подхода, превосходя «Тигру» по габаритам и весу. Несмотря на то, что я читал много негативных отзывов о патроне 39-го калибра, мой опыт оказался иным: без углубления в баллистические расчеты и сложные теоретические рассуждения, мы с этим калибром отлично взаимодействовали. При стрельбе на месте я успешно добывал дичь, и ни одно животное не смогло избежать попадания.
Я проснулся около трех часов ночи, и это был скорее не сон. Что вам рассказывать! Пролежал в полудреме, обдумывая маршрут предстоящей охоты, но это было лишь для меня, у собак обычно совершенно иные планы. Мои четвероногие помощники встретили меня радостным лаем. Вега, опытная охотница на лосей, подпрыгивала и повизгивала, словно пыталась поведать о том, как не спала и ждала меня, и даже с некоторым упреком: почему ты так долго не приходишь? Она кружилась вокруг и игриво дергала за рукав. В качестве поддержки я взял еще двух собак: молодую сучку по кличке Метка и кобеля Барса. Вега заняла в машине переднее сиденье и всю дорогу, прижав уши и затаив дыхание, всматривалась вдаль, стремясь разглядеть зверя в неровных клочках густого белого тумана, рассеянного светом фар.
На вырубку прибыли с первыми лучами рассвета. Она была полностью скрыта плотным слоем тумана, сквозь который лишь верхушки молодых сосен выделялись причудливыми очертаниями, вызывая бурю фантазий. Решил не выпускать собак сразу, чтобы послушать и осмотреться. Ночь была ясной, прохладной, и, судя по всем признакам, лоси должны были быть активны. Вглядываясь в даль и прислушиваясь, я улавливал звуки, напоминающие охи лося в каждом шорохе. Шум лесовоза, поднимающегося в гору, и лай собаки казались охами огромного зверя. Это мое охотничье воображение так искусно создавало образы в голове.
«Пришло время, — подумал я, увидев, как солнечные лучи, осторожно показывающиеся из-за возвышенности, начали рассеивать туман. Вега выбежала из автомобиля, сделала несколько кругов и, тяжело дыша, начала жадно вдыхать воздух, после чего, словно сердито фыркнув, исчезла в туманной дымке. Метка и Барс, словно маленькие горошины, разбежались по просекe и, не отрывая носа от земли, приступили к тщательному обследованию территории, оставляя на экране навигатора причудливые спиральные узоры.
«Полагаю, на молодежь рассчитывать не приходится», — решил я, определил направление ветра и направился обходить вырубку с подветренной стороны. Вокруг меня стояли молодые березы, скрученные в узлы, и сосны, лишенные коры, из которых по стволам стекали прозрачные капли смолы. Все это указывало на присутствие зверя и на то, что погоня достигла своего апогея. Вдали, за раскинувшимся березняком, словно янтарные бусы, виднелся сосновый бор, покрытый белоснежным покровом, усеянным темными ягодами брусники. «Мне туда», — решил я.
Молодые собаки уже давно находились там, описывая круги, они постоянно возвращались к своим следам и вновь уходили на новые петли. «Необычно», — подумал я и направился в бор. Вега тем временем продвинулась на три километра на север и немного изменила направление, двигаясь к нам навстречу. Попав в бор, я сразу заметил следы лося на ягеле, животное поскальзывалось и вырывало куски ягеля. След был совсем свежий, ночной, и вскоре впереди я обнаружил гонную яму. Запах был настолько сильным, что дезориентировал молодых собак, поэтому они и кружили, пытаясь понять, что происходит. Ситуация становилась понятнее, но где же сам крупный зверь, вырывший эту яму?
Вега продолжала приближаться, до нее оставалось около полутора километров, когда я услышал громкий лай, раздавшийся эхом по бору. «Обнаружен», — подумал я. Лай доносился из места, находящегося всего в ста пятидесяти метрах, и я медленно, стараясь аккуратно передвигать онемевшие ноги, стал подходить, обходя каждую веточку, небрежно раскиданную по ягелю. С каждым лаем сердце замирало, и одна мысль не давала покоя: где же Барс? Почему он не лает, что случилось?
Приблизившись примерно на пятьдесят метров, я заметил Метку, которая радостно задрала голову и весело виляла хвостом. «Кто это с тобой?» — пробормотал я, ощущая легкое беспокойство. На сосне, у самой ее основы, крепко вцепившись лапами в ветку, сидел великолепный глухарь – совершенно черный, с коричневым оттенком на шее и ярко-красными бровями. Я похвалил Метку: «Хорошо, бери, бери!» Это была ее первая добыча, и к тому же она умело подсадила птицу на дерево.
Проверив навигатор, я обнаружил, что Вега находится совсем близко, всего в двухстах метрах. Сделав разворот, она, по всей видимости, услышала лай Метки и направилась прямо к нам. «Не нашел», — мелькнуло у меня в голове о лосе, и я выстрелил, то ли от бессилия, то ли ради молодой Метки. Глухарь упал на землю. Собака, прижав его всем телом, замерла. «Твой! Твой! — воскликнул я, поглаживая лайку по холке, и забрал глухаря.
К ним присоединились Вега и Барс. Поддержав собак, я поделил добычу на троих: ведь глухаря мне с собой тащить не стоит, для вас и стрелял. А сам размышлял: тут пошумел, выстрелил… где же лось? почему Вега его не обнаружила? Ну и, конечно же: не зря выстрелил — не зря выстрелил… Оценок треку собак на карте, я решил сократить Вегин полукруг. Его протяженность составляла около двух километров. Мысль о том, что здесь отчетливо чувствуется запах лося, не давала покоя.
«Неужели она не справилась? Да он здесь», — подумал я, испытывая радость от нашей с Меткой удачи. Я неоднократно замечал, что Вега после еды в лесу начинает работать иначе, с большей отдачей. Хотя мне часто говорили, что собак не кормят перед охотой, во время охоты в этом никто не запрещал. Более того, у моих собак после утренней трапезой дичью, очевидно, усиливается азарт.
В центре круга, созданном Вегой, располагалось обширное болото с заросшей ручьевиной, извилистой, словно змея, рассекавшей его надвое. Ручей был сильно зарос ивняком. Неужели у воды? Возможно. Мы направились прямо туда. Вега и Метка, бежавшие рядом, подбежали к ручью, спустились в него и начали жадно пить воду. Барс крутился поблизости. Болото вдоль ручья было усеяно лосиными следами разного возраста. И вот Вега, подняв голову, начала фыркать и втягивать воздух, затем, прижав уши, помчалась к зарослям березняка, напоминавшим цветную мозаику, разбросанную по берегам болотины.
Метка находилась примерно в пяти метрах позади. Вега, скрывшись в кустах, издала резкий, надрывный лай. Метка ответила ей. Собаки с энтузиазмом принялись за поиски, но вскоре прекратили. Я услышал, как что-то хрустнуло — зверь двинулся и скрылся в зарослях. Собаки бросились в его погоню. Охваченный радостью и выбросом адреналина, я замер на месте с глупой улыбкой и пробормотал: «Нашли себе приключений на пятую точку, вот теперь побегаем».
Зверь направился по кругу к тому лесу, где стреляли глухаря, а за ним простиралась вырубка. Я развернулся и побежал прямо к вырубке, чтобы преградить путь собакам. Восторгом перехватило дыхание, я был уверен, что они его остановят. Пробежав около двух километров, собаки вывели лося на вырубку, но я не успел. Обильное количество валежника под ногами сильно замедлило мой бег. Я присел, чтобы передохнуть, пот стекал с носа на экран навигатора, кололо в боку. «Так, спокойно. Отдыхай! Он никуда не убежит», — все еще задыхаясь, пробормотал я себе под нос.
Наблюдая за собаками в навигаторе, я заметил следующую сцену: Метка и Барс преследовали лося по болоту, а Вега уже обогнала его и бежала впереди, время от времени подгоняя Метку лаем. Мне стало любопытно, какая это может быть тактика. Немного отдохнув, я вернулся в бор, встал на ветер и услышал приближающийся лай. Я остановился: сердце замерло; в висках стучала кровь, дыхание было сбито адреналином, губы онемели. А лай становился все ближе. Осмотревшись, я увидел неподалеку пень и, прислонившись к нему, всмотрелся в навигатор. Собаки направлялись прямо на меня, ветер дул от них.
Я осознавал, что они вместе со зверем. «Не торопись, только не торопись, — повторял я про себя, приводя в порядок дыхание. Лай звучал совсем рядом, зверь не бежал, а медленно продвигался вперед, изредка нападая на собак, что вызывало у них еще больший азарт. Лайки постоянно сталкивались с завалами, избегая копыт зверя, и периодически взвизгивали и издавали еще более возбужденный лай.
Сначала мое внимание привлекла Вега, она встала на пути к крупному оленю, вращаясь перед ним. Собаки с Барсом лаяли позади. Передо мной был огромный олень с впечатляющим нарядом из рогов, отростки которых достигали десяти метров, не меньше (в тот момент я все считал вдвое). Олень двигался неспешно и, казалось, не замечал собак, лишь эпизодически делал небольшие выпады в сторону Веги, когда она начинала проявлять беспокойство и забегала под ноги. Его массивные рога сверкали в солнечных лучах.
Не стоит медлить, необходимо действовать точно, ведь я из 39-го, никаких послаблений. Прицелившись, я дождался подходящего момента. Вега уже ощущала моё присутствие и стала вести себя более агрессивно, предупреждая зверя о готовящейся атаке. И вот следующий выпад. Лось развернулся боком, и я, выбрав точку под лопатку, нажал на спусковой крючок. Выстрел, подобный раскату грома, прозвучал в бору, в том же месте, где часом ранее был добыт глухарь. Зверь немного пошатнулся, но выпрямился и, сметая всё на своём пути, бросился назад, в болото. Однако, преодолев триста метров, он упал. Выстрел оказался точным, поэтому у него не было шансов уйти.
Подойдя к зверю, которого загнали, я похвалил собак за их работу: «Молодцы!» Пока Метка и Барс с жадностью выдергивали шерсть с гривы огромного животного, Вега спокойно легла у его головы. Свернувшись калачиком и закрыв глаза, она задремала — вероятно, пересматривала в памяти сцены охоты, слегка повизгивая и подергивая лапой. Я собрал сухие ветки, развел костер, и на душе стало очень спокойно. Треск горящих и щелкающих в огне веток, отражение пламени в рогах великана, запах жареного на костре сала с черным хлебом — все эти составляющие сурового мужского романтизма вселяли в душу умиротворение и тихую радость.
В этот момент я испытывал счастье и гордость, поскольку благодаря моим пушистым помощникам мне удалось поймать зверя, и теперь моя семья будет обеспечена мясом на весь год. Я был рад и первой добыче Метки – глухарю, и тому, что Вега совершила невозможное, перехватив и развернув быка, чтобы подставить его под выстрел…
У огня я сидел, не замечая, как бежит время, и перебирал в памяти все эпизоды охоты, наслаждаясь соленым салом, которое запивал ароматным чаем с брусничными листьями, повсюду покрывавшими сосновый лес.
