На Руси охота на протяжении долгого времени была одним из излюбленных развлечений правителей, хотя и не всеми. Михаил Федорович, первый представитель династии Романовых, взошедший на престол, испытывал особую любовь к охоте на медведей. Его сын, Алексей Михайлович, сам характеризовал себя как опытного охотника. Царь увлекался соколиной и звериной охотой.
Пётр I не видел в охоте достойным времяпрепровождением для монарха, предпочитая направлять свои усилия на создание мощной армии и флота. В своем указе от 22 апреля 1714 года царь, в частности, ввёл запрет на охоту на лосей по всей Петербургской губернии, установив наказание в виде «большого штрафа и жестокого наказания» для нарушителей.
В период правления Петра II охота вновь стала популярным развлечением среди высшего общества, и именно тогда в России была введена должность егермейстера, заимствованная из западной Европы. Анна Иоанновна продолжила традиции, установленные ее предшественником, проявляя интерес к стрельбе из ружья и наблюдая за охотой с гончими.
Охота на тетеревов из шалашей с чучелами получила широкое распространение во времена правления Елизаветы Петровны. В отличие от своего отца, императрица искренне увлекалась охотой и разбиралась в ней.
Павел I не увлекался охотой, вместо этого он любил длительные прогулки по окрестностям в компании своей любимой собаки. Подобное отношение разделял и его старший сын, Александр I, который посещал охоту лишь во время зарубежных поездок, и то лишь по причине необходимости соблюдения официального протокола.
В соответствии с указом, изданным в 1803 году, охота на беловежского зубра была запрещена. Исключение делалось для отдельных высокопоставленных лиц, которым для этой цели необходимо было получить специальное разрешение, подписанное лично императором.
Николай I, в отличие от своего старшего брата, проявлял большую расположенность к охоте, отдавая предпочтение охоте с собаками, а не с ружьем. С десяти лет наследник, будущий император Александр II, участвовал в охотничьих развлечениях отца и в девятнадцать лет добыл своего первого медведя. В период правления Александра II охота вновь стала популярным увлечением российской аристократии, в том числе и в Беловежской пуще.
Во время охоты нередко обсуждались значимые политические вопросы. Так, охота в Беловежской пуще 6-7 октября 1860 года стала местом неофициальной встречи (по предложению Александра II) глав нескольких европейских государств. В ходе этой встречи стороны пришли к соглашению о поэтапном возвращении России в международное сообщество, где она оказалась после завершения Крымской войны 1853-1856 годов.
Александр II, увлекавшийся охотой на медведей, нередко оказывался в опасных ситуациях. Так, во время охоты в Малой Вишере в 1872 году, раненый зверь напал на императора. Жизнь монарха была спасена точным выстрелом унтер-егермейстера И.В. Иванова и быстрой реакцией рогатчика, который немедленно добил медведя. За спасение императора, как помазанника Божьего, оба охотника были отмечены наградами: первому была вручена специальная золотая медаль, украшенная Владимирской лентой и надписью «Благодарю», а второму – медаль «За спасение».
Александр III с юности увлекался охотой, уже в 20 лет он добыл своего первого медведя. Во времена правления этого императора охотничьи мероприятия в Российской империи имели четкую регламентацию: 3 февраля 1892 года царь одобрил «Правила об охоте», которые были разработаны министерством государственных имуществ.
Организацией царской охоты руководило управление императорской охоты, входящее в состав министерства императорского двора. Возглавлял его генерал от кавалерии князь Дмитрий Голицын, занимавший эту должность с 1882 по 1917 год.
Управление учреждением включало в себя подготовку охотничьих собак, закупку и обслуживание лошадей, приобретение и ремонт ружей, а также контроль за деятельностью охотников.
Организацией императорских охот руководила охотничья часть, находившаяся в Егерской слободе в Гатчине. В ее состав входило 74 человека, среди которых девятнадцать егерей, два лесника и тринадцать конюшенных работников.
Для работы в качестве загонщиков в охотничьей кампании привлекали роту солдат и несколько сотен крестьян. Зверя направляли на опытных стрелков, после чего егеря прикрепляли к добытому зверю табличку с указанием имени охотника. Охотников перевозили к новому загону, а добытого зверя собирали и доставляли во дворец.
Вечером трофеи выкладывали на земле в определенной последовательности: в первую очередь демонстрировалась добыча императора, а затем – добыча остальных участников охоты. Монарху торжественно передавали перечень трофеев, после чего часть добычи забирал царский повар, а остальное отправлялось к таксидермистам, которые изготавливали из трофеев чучела, предназначенные в качестве подарков высокопоставленным охотникам.
Обычно императорская охота занимала две недели, в течение которых добывалось несколько сотен, а возможно, и тысячи диких животных и птиц. С целью сохранения животного мира подобные мероприятия устраивались лишь раз в три года.
До последних дней Александр III продолжал охотиться с большим размахом. Например, осенью 1894 года во время охоты в Беловежской Пуще было добыто тридцать шесть зубров, тридцать семь лосей, двадцать пять оленей и шестьдесят девять козлов.
Как и отец, император, начиная с юных лет, брал с собой на охоту сыновей, среди которых был и цесаревич Николай Александрович, в семейном кругу именовавшийся Ники.
В одном из писем, адресованном своей супруге, Александр III писал: «Вчера не удалось написать, поскольку мы с Ники охотились с четырех вечера до пяти утра. Охота оказалась безуспешной: глухари отказывались петь, я ранил одного, он упал, но мы не смогли его найти; то же самое произошло и с Ники. Он стрелял по двум, но, как обычно, не добил ни одной; ему не везет на глухарей, и до сих пор он ни разу не убивал ни одного. Погода также была неблагоприятной: небо затянуло серыми тучами, и почти все время моросил дождь».
Наследник престола неуклонно совершенствовал свои навыки охоты. 8 декабря 1891 года, в свой 23-й день рождения, он зафиксировал в дневнике свои переживания, связанные с первой добычей – лосем, которого удалось подстрелить двумя выстрелами: «Я испытал неописуемую радость, когда повалил зверя!»
19 июля 1895 года, когда он еще не был императором, он записал: «Охота на уток оказалась чрезвычайно результативной; было добыто 360 птиц, сделано 911 выстрелов». В этот день ему самому удалось добыть 72 утки.
Николай II был ниже ростом, чем его отец (170 см против 193 см), и отличался от него характером. Первый председатель Совета министров граф Сергей Витте с сарказмом описал его следующим образом: «Следует отметить, что государь Николай II обладает чертами характера, свойственными женщине. Поговаривали, что незадолго до его рождения природа наделила его признаками, отличающими мужчину от женщины, лишь частично».
Императрица Александра Федоровна также высказывала недовольство нерешительностью супруга, написав ему: «С какой легкостью ты можешь сомневаться и изменять принятые решения, и как сложно заставить тебя придерживаться своей точки зрения. Как я хотела бы наделить тебя своей решительностью. Я переживаю за тебя, словно за дорогого, доброго ребенка, нуждающегося в направлении».
Свидетели того времени указывали на необычную отстраненность и нечувствительность Николая II к чужим проблемам, если не считать членов его семьи.
В результате трагедии, произошедшей 30 мая (по новому стилю) 1896 года в Москве на Ходынском поле, когда из-за давки погибло множество людей во время торжеств, приуроченных к коронации Николая II, праздничные мероприятия не состоялись.
Великий князь Николай Михайлович, дядя императора, обратился к царю со словами: «Не забывай, что гибель этих пяти тысяч мужчин, женщин и детей оставит глубокий след в истории твоего правления. Не предоставляй своим противникам возможности утверждать, что молодой царь радуется, пока тела погибших, верных тебе подданных, перевозят на погребение».
Вечером Николай II сделал запись в своем дневнике: «До сегодняшнего дня все проходило, слава Богу, благополучно, но сегодня произошел ужасный промах. Народ, что ночевал на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи еды и сувениров, бросился на постройки, и тут разразилась страшная давка, причем, как ужасно добавить, было потоптано около 1300 человек!! Я узнал об этом в 10 с половиной часов до доклада Ванновского; от этого известия осталось крайне неприятное впечатление. В 12 с половиной завтракали, а затем Аликс и я отправились на Ходынку, чтобы присутствовать на этом печальном «народном празднике».
Снова обратились к царю: «На самом деле там ничего не обнаружили; наблюдали из павильона за огромной толпой, собравшейся вокруг эстрады, где постоянно звучал гимн и «Славься». Переместились к Петровскому, где у ворот приняли несколько делегаций и затем вошли во двор. Там был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старост. Пришлось произнести речь для них, а затем и для собравшихся предводителей. Обошли столы и отправились в Кремль. Обедали у мамы в восемь часов. Посетили бал в поместье Монтебелло. Все было очень красиво оформлено, но стояла невыносимая жара. После ужина уехали в два часа ночи».
Праздник не был отменен, и никто не понес ответственности, включая генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича, являвшегося дядей императора.
Александра II при жизни прозвали «Освободителем» благодаря проведенным реформам, в первую очередь, крестьянской. Александра III именовали «Миротворцем», поскольку в период его правления страна избежала крупных военных конфликтов. Николая II после трагических событий на Ходынках начали называть «Кровавым».
Узнав о сдаче Порт-Артура японцам от коменданта крепости, генерала Анатолия Стесселя, во время Русско-японской войны 1904-1905 годов, царь 21 декабря (по старому стилю) 1904 года зафиксировал в своем дневнике: «Ночью получено ошеломляющее сообщение от Стесселя о капитуляции Порт-Артура… Это тяжело и болезненно, хотя и ожидаемо, ведь я надеялся, что армия сможет спасти крепость. Защитники проявили героизм и сделали больше, чем можно было ожидать. Вероятно, так было угодно Богу!»
Генерал от кавалерии и заведующий канцелярией императорского двора Константин Рыдзевский констатировал, что известие, огорчившее всех, кто предан Родине, было воспринято царем без видимых эмоций; на его лице не было ни намека на печаль. Сразу же после этого военный министр Сахаров начал рассказывать анекдоты, и смех не утихал. Сахаров обладал даром развлекать царя, и это вызывало и печаль, и возмущение!»
Император назвал стратегическое поражение русского флота в Цусимском сражении, произошедшем в мае 1905 года и ставшем завершением безуспешной для России войны, «неудачным столкновением».
19 мая 1905 года Николай II в короткой записи в дневнике констатировал: «Теперь окончательно подтвердились страшные сведения о гибели почти всей эскадры в двухдневном сражении. Сам Рожественский, будучи ранен, попал в плен!! День выдался прекрасный, что усилило душевную печаль. Получил три доклада. Завтракал Петюша. Покатался верхом. На обед присутствовали Ольга, Петя, Воронов — командир Приморского драгунского полка и его супруга».
Генерал-лейтенант Александр Мосолов, начальник канцелярии министерства императорского двора, отмечал, что свита царя была потрясена его равнодушием к произошедшему несчастью».
Несмотря на надвигающуюся революцию, и особенно во время Кровавого воскресенья, когда войска в Петербурге произвели расстрел мирной демонстрации рабочих, направлявшихся к Зимнему дворцу, царь сохранял видимость невозмутимости.
9 января 1905 года вечером Николай II записал в дневнике: «Тяжелый день! В Петербурге произошли значительные волнения, поскольку рабочие стремились добраться до Зимнего дворца. В разных районах города войска были вынуждены открыть огонь, что привело к многочисленным жертвам и раненым. Как же это тяжело и больно! Мать приехала к нам из города непосредственно к обедне. Мы ужинали со всеми членами семьи. Прогулялся с Мишей. Мать осталась у нас на ночь».
Русский поэт-символист Константин Бальмонт создал стихи, обладающие пророческой силой:
«Наш царь — Мукден, наш царь — Цусима,
Наш царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно.
<…> Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, — час расплаты ждет.
Кто начал царствовать Ходынкой,
Тот кончит, встав на эшафот»
Для Николая II охота являлась основным способом отвлечься от государственных обязанностей, которым он уделял недостаточно внимания.
Александра Богданович, владелица одного из самых значительных светских салонов Санкт-Петербурга, чей отец, Виктор Бутовский, занимал должность егермейстера императорского двора и возглавлял Московское общество охоты, сделала запись в своем дневнике 20 декабря 1901 года об императоре, увлекавшемся охотой: «Сегодня он также отправился на охоту в 10 утра и вернулся лишь к вечеру, поэтому запланированные доклады министров пришлось перенести».
Через четыре дня Богданович заметила: «Царь забрал министра Сипягина [министра внутренних дел] на охоту в день его доклада, поэтому доклад не состоялся. Гораздо более тревожным является то, что царь не знает, что под Россией теперь сформировался вулкан, извержение которого может произойти в любой момент».
Николай II тщательно фиксировал свои достижения в дневниковых записях.
11 января 1904 года, подводя итоги охоты в Гатчине, царь сделал запись: «Охота прошла очень успешно — добыто 879 птиц. Личная добыча составила: 115 штук — 21 куропатка, 91 фазан, беляк и два кролика». 18 января он отметил: «Охота состоялась в том же фазаннике и также оказалась весьма результативной. Общее количество добычи: 489 штук. Моя личная добыча: 96 — 81 фазан и 14 куропаток, а также беляк».
Несмотря на неблагоприятное начало войны с Японией для России, это не помешало монарху продолжать его любимое увлечение. 20 апреля 1904 года в дневнике была сделана запись: «В час ночи отправился на глухариную охоту возле Гатчины и добыл двух птиц». Спустя неделю царь сделал еще одну заметку: «Ночью посетил другой глухариный участок, расположенный за деревней Замостье. Погода была теплой, но ветреной. Добыто два глухаря».
14 октября 1904 года Николай II сделал запись: «В полвосьмого я выехал на охоту практически в том же составе. У Егерской слободы мы вышли из поезда и направились в Туганицы. Облава оказалась весьма успешной, дичи было предостаточно. Погода стояла пасмурная, безветренная и располагающая. В результате было добыто: 210 птиц. Моя добыча: одиннадцать тетеревов, серая куропатка, вальдшнеп, рябчик, три русака и десять беляков; всего 27».
18 ноября того же года император сделал запись: «В возрасте двенадцати с половиной лет я совершил поездку по новой железной дороге, соединяющей Москву, Виндаву и Рыбинск, чтобы добраться до наших охотничьих угодий. По прибытии на переезд, за первой станцией, я пересел в сани и направился прямо к месту охоты. Мы организовали один крупный загон, который оказался весьма успешным. Я лично добыл двух крупных лосей, а Димка Голицын – крупного быка».
24 ноября в дневнике появились записи о результатах новой охоты: «В половине первого отправился на охоту в Царско-славянский лес. Погодные условия были неблагоприятными: дул ветер и выпал мокрый снег. Повалил лось с впечатляющим трофеем, хотя у него было всего четыре отростка». 30 ноября царь сделал отметку: «После стандартных отчетов отправился на лосиную охоту. Было совершено два круга, однако выстрелы не понадобились, поскольку быки ушли в обратном направлении, на линии же появились только самки».
В своих записях император указал, что при проведении одной из облав для поимки преступников были задействованы военнослужащие из двух пехотных дивизий.
Серия неудач русской армии в Маньчжурии в 1905 году не нарушила сложившейся тенденции.
26 апреля 1905 года в дневнике была сделана такая запись: «В двенадцать и четверть отправился на охоту в Ковшовский лес. Ночь была восхитительной и теплой. Мне удалось подстрелить двух глухарей. Я вернулся в Царское Село к пяти часам. День выдался жарким. После обеда прошел сильный ливень».
1 мая царь поймал двух глухарей, а три дня спустя – еще троих.
24 июля 1905 года Николай II провел встречу на яхте с германским кайзером Вильгельмом II у острова Бьёркё в Балтийском море. В ходе переговоров был заключен секретный союз между Россией и Германией, известный как Бьёркский договор, который впоследствии был опровергнут Министерством иностранных дел Российской империи).
В царскому взору пришлись по душе эти земли, и в финских шхерах для него были устроены охотничьи выезды.
5 сентября 1905 года в своем дневнике Николай II записал: «Мы проехали около двух с четвертью часа до большого острова, где состоялась импровизированная охота. Мы очень хорошо провели время! Лейтенанты Погуляев и барон Остен-Сакен организовали облаву, а в качестве загонщиков выступили 125 матросов. В первой охоте я подстрелил тетерку, во второй Бирилев добыл лисицу и зайца, в последней стрельба не получилась из-за возникшей суматохи. Солнце сильно припекало. Возвращение на яхту состоялось в 5 часов 30 минут».
Владелец царской власти находил любую возможность для охоты, в том числе во время отдыха с семьей в Крыму.
17 сентября 1913 года он написал: «Я встал в три часа и пошел на охоту. Дважды приближался к разным оленям, и в конце концов добыл одного достойного зверя. Погода стояла прекрасная, а день выдался довольно теплым. Вернулся в дом около девяти часов».
21 сентября Николай II сделал пометку: «В четыре часа четырнадцать минут отправился на охоту с Дедюлиным и Комаровым. Ему удалось подстрелить изящного оленя с четырнадцатью лучами и вернуться в домик в девять часов. После небольшого отдыха он вернулся в обратный путь и совершил стремительную поездку в Ливадию в час пятьдесят восемь минут».
23 октября царь сделал запись: «Прибыли к охотничьему домику в 9:35. Там я осмотрел рога убитых мной оленей и продолжил путь по долине Альмы. Первый загон мы взяли до завтрака, а второй – после. Они располагались там же, как и в 1911 году. Однако организация облавы и количество дичи, проходившей перед номерами, значительно изменились. Я мог бы подстрелить крупного оленя на близком расстоянии, но не сделал этого. Погода оставалась прекрасной».
Зачастую объем добычи на императорских охотах был чрезмерным. Английский посол в России, Джордж Бьюкенен, сообщал, что Николай II во время одной из охот лично уничтожил 1400 фазанов всего за один день. Эти охоты устраивали не в естественной среде обитания, а в специально созданных открытых вольерах, где загоняльщики намеренно подводили дичь к царскому оружию.
16 января 1906 года Николай II, генерал-майор Дмитрий Трепов, занимавший должность дворцового коменданта, и великий князь Петр Николаевич провели охоту в Петергофском Знаменском фазаннике, где было добыто 626 голов дичи, преимущественно фазанов – 601. Император не показал выдающихся результатов в качестве стрелка: ему досталось 86 фазанов, три беляка и русак.
9 марта 1914 года в дневниковой записи от царя гласит: «В 10 с половиной отправились на обедню. Сразу после службы в соборе поехали на станцию и вместе с охотниками отправились в Петергоф. До Ропши добирались на колясках. Заполучили обоих фазанников – сначала Горкинский, затем Михайловский. Погода выдалась пасмурной, не холодной, но с сильным ветром. В результате охоты было добыто 1192 птицы. Я добыл: фазанов – 183 и куропаток – 7, общий итог – 190».
Зубры считались одними из наиболее ценных трофеев. Первые семь зубров Николай II добыл в Беловежской пуще в сентябре 1894 года. В 1900 году император достиг личного рекорда, уничтожив 41 зубра, а к 1909 году общее количество добытых им зубров составило 104 особи.
Начиная с 1906 года, император и его свита стали использовать автомобили вместо карет для охоты. Причиной этого стало не только развитие технологий, но и беспокойство личной охраны о безопасности монарха в период первой русской революции.
Николаю II принадлежало значительное количество охотничьих ружей.
Бельгийская оружейная компания Августа Лебо и Фердинанда Коралли создала для российского императора два ружья Lebeau-Courally, которыми правитель охотно использовал. Помимо этого, царь предпочитал охотиться с ружьями французского мастера Режи Дарна и британской фирмы James Purdey & Sons.
Помимо охоты, Николай II увлекался уничтожением бездомных собак, кошек и ворон. Для этой забавы царь использовал ружье под названием «Монтекристо» – так в Российской империи до революции именовали легкое оружие французского оружейника Луи-Николя Огюста Флобера, созданного для учебной и спортивной стрельбы с использованием патронов кольцевого воспламенения.
Николай Смирнов вспоминал: «Дядя Виктор подарил мне винтовку «Монтекристо» небольшого калибра. Эта винтовка была восхитительна! Темное узорчатое ореховое основание, вороненая блестящая труба, массивный завиток спускового крючка на тонких и аккуратных гравировках. А эти, настоящие, свинцовые, тяжелые, позолоченные пули — «боскет», эти длинные и узкие патроны, наполненные порохом и мельчайшей, как мак, дробью! Охотничьи горизонты расширялись».
Николай II в своем дневнике последовательно описывал трагические случаи, связанные с бездомными животными и птицами, причинение вреда которым считалось допустимым.
В записях 1897 года от 27 марта указано: «После подсчета всех убитых мною ворон выяснилось, что я поразил 35 штук из моего «Монтекристо». 31 марта, в понедельник, я гулял один и убил ворону (38-ю) и кошку. 1 апреля, во вторник, я совершил прогулку вокруг Баболова и убил две вороны (40) и кошку».
По данным историка Игоря Зимина, в 1896, 1899, 1900, 1902, 1908 и 1911 годах царь приказал уничтожить 6176 кошек, 3786 собак и 20 547 ворон.
Современные люди и потомки не могут не испытывать удивление и осуждение, что приводит к тому, что императора часто называют «Кровавым».
Николай II действовал в соответствии с законом, соблюдая положения, изложенные в «Правилах об охоте» 1892 года. В частности, 19-я статья разрешала уничтожение хищных животных и птиц, их птенцов, а также бродячих кошек и собак на протяжении всего года любыми методами, за исключением использования ядов».
Другие знатные охотники также стремились не уступать царским успехам, а информация об уничтоженных диких зверей добавлялась в сводную запись о добыче.
Согласно отчету за 1902 год, в ходе наиболее результативных охот за год было добыто: медведей – 6 штук, барсуков – 48, волков – 20, хорьков – 263, лисиц – 140, белок – 640, русаков – 341, беляков – 1568, кроликов – 3, бродячих собак – 899, кошек – 1322, фазанов – 228, ястребов – 1255, глухарей – 52, сов – 273, тетеревов – 133, соек – 775, рябчиков – 22, ворон – 3341.
Коллекция охотничьих трофеев, принадлежавших Николаю II и другим представителям императорской семьи, выдержала испытание двумя революциями, двумя мировыми войнами и гражданской войной, и сегодня демонстрируется в Москве, в Государственном Дарвиновском музее.
