Да, безусловно, он присутствует во всей своей красе. Но для адекватного анализа, исключающего ликвидацию этого фактора, требуется количественная и качественная характеристика его социально-экономических и геополитических проявлений, определяющих то, что является «хорошим» и «плохим». Важно помнить, что эта категория эволюционирует вместе с человеком. А эволюционная «ловкость рук» не всегда доступна для восприятия даже опытного, искушенного наблюдателя.
Не всё сразу ясно, и по утверждению мудрого российского чиновника, оказывается, «здесь вам не тут». Вполне возможно это обнаружится неожиданно. Один из поздних советских администраторов, профессия которого должна была предполагать всеобъемлющие знания, признался, что «мы не знаем общества, в котором живем».
Тем не менее, исходя из эволюционной логики, человек, с самого рождения интегрированный в естественную природную среду, воспитанный и обученный в парадигме «сбора урожая», лучше адаптирован, чем человек, лишенный такой интеграции.
Неолитическая «революция», возникшая из-за внезапной исчерпаемости казалось бы неограниченных ресурсов и приведшая к одомашниванию растений и животных, является неопровержимым эволюционным доказательством этого. Да и сама первоначально «дикая» охота за многие тысячелетия превратилась в скалоновский «сбор урожая», где знания ресурса и его сохранение стали неотъемлемой частью социально-экономической системы жизни «потребителя», его генетической и социальной памяти. Где второе без первого не бывает. И известная нам история человечества это доказывает, указывая одновременно на очевидность критериев «плохо» или «хорошо».
Спрос порождает предложение — общепринятый экономический принцип. Но кто формирует спрос? Быстрое питание с античными корнями, таверны, арена – все это в уже оформленном виде обнаружено при раскопках Помпей. Там же была найдена «библиотека» со философскими трактатами, расшифровка которых по сложнейшим томографическим методам показала их посвящение удовлетворению вышеупомянутого спроса, но в его весьма специфической и извращенной форме.
В древнем Риме также любили заниматься философскими размышлениями. Что же породило знаменитое птичье перо, используемое для опорожнения набитого желудка с целью повторного его наполнения? Возможно, именно этот, извините, «извращенный спрос» рождал «предложение»: приобретите замечательное «журавлиное перышко», оно правда дорогое, но как чудесно очищает! Что же касается того, что «извращенный спрос» не является популяционной нормой, а продуктом «меньшинства», то это известная истина в популяционной биологии. Кстати, и в древнем Риме «извращенный спрос» не был нормой. Но когда поддерживающие норма и создавшие великую цивилизацию механизмы ослабли и перестали воспроизводиться, исчезла и сама цивилизация.
Почему во времена «социализма» уровень жизни был выше? Потому что социализм представляет собой следующий этап развития человека. Это социально-экономическая эволюция, которая снижает влияние биологических инстинктов, включая тот самый «необычный спрос», хотя он и является неотъемлемой частью человеческой природы, смещая акцент в сторону общепринятых норм, где возрастает роль социальной составляющей. Речь идет не о чрезмерном потреблении, простите за грубое выражение, а об ответственности — той самой осознанной необходимости.
Предположим, что возникновение среды, благоприятной для проявления «гена ответственности» (условно обозначим его так), стало возможным благодаря отбору и появилось во времена неолитической революции. Так же как когда-то ген альтруизма исключил из круга потенциальных жертв соплеменников и активировал социальную составляющую общей эволюции человека, этот ген запустил ее следующий этап — социально-экономический.
Из истории известно, что «Великий отбор», с его беспощадными и кажущимися бессмысленными на первый взгляд векторами, включает в себя данный «ген», смещая точку равновесия в его направлении. Это происходит во времена глобальных экологических катастроф, приводящих к массовым миграциям народов, войнам, революциям и, как следствие, к биологической и социальной эволюции человека, делая этот отбор вполне логичным. В таких условиях выжить можно только сообща, придерживаясь общеизвестных правил или, реже, антиправил – «ересей». Даже эти кажущиеся странностями отклонения в процессе отбора иногда способны объединять.
Многие помнят детскую киносказку «Морозко», философскую притчу о том, как перо убитого журавля приводит его к медвежьей роже. Он избавлялся от нее, включив социально-экономическую ответственность в попытках совершить доброе дело и отказавшись от путеводного перышка. Так же наши предки отказались от него в неолите, перейдя к одомашниванию природы и указав нам, потомкам, вектор эволюции, где человек «хорош».
Или, по крайней мере, не совсем «плох». В этом контексте современная система охоты в России напоминает образ «добра молодца», убившего своего «журавля», демонстрирующую выдающееся хозяйство и передовую науку. Однако внезапно перед ними предстала вместо этого хозяйства неприятность, которую они опасаются встретить на окраине сибирской или даже тверской и вологодской деревни. К этой проблеме добавились еще волчья и тигриная.
В нашем менталитете, заложенном генетически, рядом с упрямством, переходящим подчас в упертость, есть склонность к фатализму. Помните: «Делай, что должно и будь что будет»? Член общины смотрит на мир не только своими глазами, но и глазами этой общины. Этот взгляд, как табу, не дает стрелять в журавля. Замятня в общине ослепляет человека. Но остается генетическая память, которая с генетически фатальным упрямством удерживает уже увиденное, прочитанное, услышанное не только им, но и поколениями предков, в том числе о пере и медвежьей роже.
И еще об эволюционном развитии. Человечество прошло долгий путь к увеличению числа людей, которые не прибегают к каннибализму и не переедают до насыщения. Хотя подобные явления все же встречаются, гены альтруизма и ответственности постепенно укрепляют свои позиции в человеческой популяции.
Суть «Жизни на Земле» в биоразнообразии и эволюции, а одного без другого не бывает. И если не опускаться до затерявшихся во времени и пространстве племен Амазонии или ущелий Новой Гвинеи, то мегапопуляции цивилизационного свойства разграничиваются по целому ряду репрезентативно-цивилизационных параметров.
Это не миф. Это реальность последних пятидесяти лет. «Данная нам в ощущениях», сопоставимых с «ощущениями» наших отцов и дедов в середине прошлого века. Их немного. Но каждая из них, как любая цивилизация, имеет эволюционно приобретенные «механизмы» сохранения своей популяционной «нормы». Если хотите, мегапопуляционной. Да-да, той самой «нормы», которая и есть цивилизационный код. Включая и тот самый, «весьма хищный». Я уже писал о государствах-цивилизациях, о народах, умеющих «сосредотачиваться», что делает эти народы «государствообразующими».
Последние годы охотничьи дискуссии демонстрируют, что большинство российских охотников давно сосредоточились. Это значимая часть народа, формирующего государство, которая все помнит, обходится без «пера» и не питается с жадностью. Для такой части населения возраст получения разрешения на огнестрел в 21 год кажется неуместным и оскорбительным, как «медвежья рожа».
Недостаток полигонов для стрельбы с символическим значением в условиях войны, развязанной против нашей страны, торговля охотничьими принадлежностями и затянувшиеся сроки создания полноценного охотничьего хозяйства, соответствующего потребностям государствообразующего народа. В такой системе организованный охотник будет полезен как фактор, влияющий на состояние окружающей среды в глобальном масштабе.
