22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, которая развивалась не по тому плану, который был разработан командованием Красной армии. Вермахт, сосредоточив свои силы на ключевых участках, наносил поражение советским войскам, которые под натиском противника были вынуждены отходить на восток.
Недостатки в системе подготовки кадров для РККА, которые были отмечены ранее, также повлияли на ситуацию. Об этом говорилось год назад, когда маршал Семен Тимошенко принимал наркомат обороны СССР у маршала Климента Ворошилова.
В акте приемки от 7 мая 1940 года было отмечено, что боевая подготовка войск имела существенные недостатки. В частности, отмечалась недостаточная тактическая подготовка во всех видах боя и разведки, особенно среди небольших подразделений. Пехотинцы не владели навыками прижатия к огневому валу и отрыва от него, а войска не были обучены лыжному делу. Также было установлено, что применение маскировки отработано недостаточно, и отсутствует отлаженное управление огнем».
Отмечалось, что условия подготовки войск не имитируют реальность боевых действий и не учитывают специфику театров военных действий. Практические навыки, необходимые для ведения боя, приобретаются в поле в недостаточном объеме. Также не уделяется должного внимания развитию выносливости, физической подготовке и формированию способности выполнять приказы безоговорочно, оперативно и точно, несмотря на возникающие трудности и при преодолении их».
Тимошенко была особенно обеспокоена положением пехоты: до 1939 года в наркомате обороны преобладало ошибочное убеждение, что пехотинцев легче обучать, чем представителей других технических родов войск. В результате: а) организации, вооружения и подготовки пехоты не получали необходимого внимания; б) уровень подготовки пехоты был ниже, чем у других родов войск… е) вооружение пехоты не соответствовало современным требованиям боевых действий и не было оснащено минометами и автоматами».
Имевшиеся недостатки пришлось устранять уже во время боевых действий. Первоочередной задачей стала отработка точности стрельб, так как в мирное время отечественные вооруженные силы недостаточно внимания уделяли этому аспекту.
В период моей срочной службы в Советской армии в 1985-1987 годах я отчетливо помню, что при стрельбах из самозарядного карабина Симонова на полигоне нам выдавалось всего три патрона, хотя магазин СКС вмещал десять).
В условиях всеобщей мобилизации наркомат обороны в значительной степени использовал ресурсы Осоавиахима (Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству), многие участники которого были отмечены знаком «Ворошиловский стрелок». К началу войны Осоавиахим насчитывал около 13 миллионов человек.
В начале войны, когда преобладали оборонительные бои, квалифицированный стрелок имел большую ценность. Благодаря меткой стрельбе он мог выполнять функции целого пехотного отделения, уничтожая ключевых вражеских сил, таких как командиры и операторы миномётов, и, таким образом, срывая наступление противника.
К осени 1941 года линия фронта стала более устойчивой, и противники перешли к оборонительной тактике, напоминавшей ситуацию в Первую мировую войну. Как и в период с 1914 по 1918 год, обе стороны вновь обратили внимание на снайперов. Термин «snipe» – английское слово, первоначально обозначавшее охотника на бекаса, небольшой и проворной птицы с непредсказуемой траекторией, для поражения которой требуется выдающееся мастерство.
Красной армии нужны были не только опытные стрелки, но и обладающие исключительной меткостью, способные выявлять незначительные изменения в положении противника, искусно скрывать свою позицию и при необходимости бесшумно приближаться к врагу.
В тот момент помощь Красной армии предложили охотники. На 22 июня 1941 года их число достигало примерно двух миллионов человек – при общей численности населения СССР, составлявшей 196 миллионов (согласно другим сведениям, 198 миллионов). Среди них 350 тысяч человек были промысловиками.
Значительное число этих людей были мобилизованы в РККА или вступили в ряды Красной Армии на добровольной основе и зарекомендовали себя в боевых действиях.
Снайперы стали использовать одежду, аналогичную охотничьей, чтобы обеспечивать теплоизоляцию и минимизировать зацепления за растительность. Чтобы не привлекать внимания, снаряжение и оружие должны были быть бесшумными, а для маскировки стрелки использовались природные укрытия, такие как ветки деревьев или трава.
Снайперская практика во многом обязана охотникам за использование маскировочной раскраски лица, организацию скрытых укрытий, позволяющих переждать ночь или непогоду, и, что наиболее важно, за способность действовать в сложных ситуациях и находить выход из самых запутанных положений.
Младший лейтенант Михаил Сурков считается самым успешным советским снайпером периода Великой Отечественной войны, уничтожившим 702 вражеских солдат и офицеров. Для сравнения, наиболее результативный снайпер Третьего рейха, Маттеус Хетценхауэр, ликвидировал 345 военнослужащих и командиров Красной Армии).
До начала военных действий Михаил проживал в отдаленном таежном поселении, расположенном в Красноярском крае, и являлся потомственным охотником и промысловиком.
Николая Тихонова вдохновляло следующее наблюдение: «Это человек, родом с Крайнего Севера. Он настолько искусный охотник, что способен поразить белку в глаз. Он может попасть в узкую щель танка, ослепить водителя во время движения. Он умеет выслеживать противника, вне зависимости от того, как тот пытается скрыть свое местоположение. Он – один из множества снайперов. Его лицо, с четкими и выразительными чертами, кажется застывшим в мучительном напряжении. Однако это выражение вполне характерно для него. Когда он концентрируется, он полностью преображается, словно становится натянутой струной. Но его «охота» оказалась успешной. Лицо смягчается, и перед вами предстает молодой, скромный, тихий человек, который смеется весьма застенчиво».
Кинооператор Аркадий Левитан, работавший в Союзкинотехнике и запечатлевший на кинопленку действия Суркова, рассказывал: «Михаил взял на огороде тыкву, надел на нее каску и выставил над ложным окопом, расположенным примерно в 400 метрах от позиций немцев. С немецкой стороны тыква с каской напоминала голову солдата. Затем Сурков переместился в другой окоп, находящийся в 40 метрах от ложного, произвел выстрел и стал наблюдать. Вскоре по тыкве начали вести огонь – сначала это были выстрелы из винтовок, а затем попал минометный снаряд. В ходе перестрелки Михаил и обнаружил снайпера противника. В тот день он уничтожил своего 702-го врага».
Вероятно, Сурков мог бы значительно увеличить свой боевой счет, однако в 1943 году, получив седьмое ранение, он был направлен в военный госпиталь и отправлен домой с демобилизацией.
Имя младшего лейтенанта Василия Зайцева, снайпера, стало известно во всем мире благодаря Сталинградской битве, где он уничтожил 225 солдат и офицеров противника.
Подобно Суркову, Зайцев с юных лет увлекался охотой, начатое им увлечение было приобщено дедом, Андреем Алексеевичем, который в 12 лет подарил внуку винтовку Бердана с патронташем.
Именно Зайцеву принадлежат известные слова: «Для нас, военнослужащих и командиров 62-й армии, за Волгой нет родины. Мы держались, и будем держаться до конца!»
Он так описывал схватку с немецким снайпером в Сталинграде: «Мы решили его спровоцировать, однако первую половину дня нужно было выдержать, поскольку отражение света от оптики могло демаскировать нас. После обеда наши винтовки оказались в тени, а на позицию противника попали прямые солнечные лучи. Что-то сверкнуло из-под укрытия – снайперский прицел. Точный выстрел, снайпер был ликвидирован. С наступлением темноты наши войска перешли в наступление, и в ходе боя мы извлекли из-под металлического листа тело убитого немецкого майора».
Подобно Суркову, Зайцев был вынужден преждевременно покинуть службу в 1943 году из-за полученного ранения.
Многие меткие снайперы Красной армии происходили из числа коренных жителей Крайнего Севера, для которых охота была основным занятием на протяжении всей жизни.
Иван Кульбертинов, старшина и эвенк по происхождению, унаследовал от предков традиции охоты. Свой первый боевой эпизод 25-летний солдат зафиксировал 27 февраля 1943 года в районе Старой Руссы, стремясь отомстить за гибель своего брата Николая, павшего в начале войны.
Кульбертинов быстро стал важным помощником для красноармейцев, защищая их от снайперов врага. Однажды, в поисках вражеского стрелка, эвенк попросил бойцов ночью вырыть окоп протяженностью в двадцать метров в направлении противника и перед рассветом залег в нем. Он понимал, что при выстреле из винтовки в утреннем воздухе будет образовываться небольшое облако пара, которое выдаст позицию врага. Именно так и случилось, и первым же выстрелом советский охотник ликвидировал немца, скрывавшегося на дереве.
К моменту окончания войны Кульбертинову приписывалось 428 уничтоженных солдат и офицеров противника. Сам снайпер утверждал, что его счет достиг 500, однако, по его словам, многие точные выстрелы остались незадокументированными.
Иван Николаевич после окончания военных действий вновь занялся своим обычным делом – охотой и промыслом.
В 1942 году Максим Пассар добровольно отправился на фронт. С самого детства он охотился с отцом на пушного зверя, однако снайпером он стал не сразу, начав службу в минометном подразделении. Судьба сыграла свою роль: во время посещения их полка немецкий снайпер убил проверяющего из штаба дивизии, и тогда разгневанный командир полка распорядился отобрать самых метких стрелков для срочного устранения нациста.
Пассар убедил командира роты в своей способности выполнить задачу и, проведя следующий день, наблюдая с высокого дерева, обнаружил и ликвидировал противника, находившегося на близлежащей сосне.
Во время битвы за Сталинград проявился весь талант молодого охотника.
В своем походном блокноте Пассар записал: «Сегодняшний день удался — я уничтожил сотого фашиста. Первого удалось подстрелить в лесах к западу от Москвы, а сотый враг навсегда останется лежать именно здесь, в донских степях. Именно так я поступлю с каждым захватчиком, который окажется в поле моего зрения».
17 октября 1942 года снайперу было присвоено звание героя Советского Союза и вручен орден Красного Знамени, что привело к его широкой известности в прессе и позволило немецким военным узнать о его подвигах.
Генерал Павел Батов, командующий 65-й армией, лично вручавший орден снайперу, отметил: «Имя снайпера из Амура получило широкую известность на всем Донском фронте. Немецкая сторона распространяла листовки с отчаянными угрозами, адресованными Максиму Пассару».
Пассар оказался более результативным снайпером, чем Зайцев, и стал лучшим советским снайпером в ходе Сталинградской битвы, уничтожив 237 противников.
Судьба, связанная с войной, свела в Сталинграде военного корреспондента, поэта Евгения Долматовского и Пассара, и военкор находился на передовой вместе с ним в течение двух дней.
Долматовский описывал снайпера: «Маленький, с бесстрастным смуглым лицом, он казался погруженным в дремоту в своем укрытии. Винтовка с оптическим прицелом была направлена в сторону немецких позиций, но, как мне виделось, снайпер не слишком внимательно следил за передним краем, просто отдыхая или поглощенного размышлениями, если и не закрыв, то сильно прищурив свои узкие глаза. Я стремился не упустить момент, когда цель появится и Пассар произведет выстрел. Но и я сам невольно начинал дремать, и когда раздался выстрел, я встрепенулся, однако уже ничего не было видно на линии вражеских окопов, а Пассар легким движением перочинного ножа, а не охотничьего, наносил зарубку на ложе своей винтовки… «Однако двести двадцатый», — сказал Максим Пассар».
Герой не дожил до завершения сражения: 22 января 1943 года, в ходе боя, старший сержант Пассар незаметно приблизился к немецким пулеметным позициям на сто метров и ликвидировал два расчета. Благодаря его действиям наступление всего полка оказалось успешным, однако сам он погиб.
Сержант Федор Охлопков, якут-промысловик, Герой Советского Союза и участник Парада Победы 1945 года в Москве, был ранен двенадцать раз, а на его счету было 429 уничтоженных врагов.
Снайпер придерживался методичного подхода, который включал в себя детальное изучение рельефа, обязательную смену позиции после каждого выстрела и подавление звука выстрела, чтобы он был неотличим от очереди пулемета, автомата или выстрелов пехоты.
Семен Новоконов, человек, принадлежащий к народу хамниганы, с десяти лет был известен как опытный охотник на тайге, получивший прозвище «Глаз коршуна».
На фронт он прибыл в ноябре 1941 года, ему исполнилось 41 год. Из-за возраста его сначала направили на работу санитаром. Случайный эпизод помог Новоконову стать снайпером: при оказании помощи раненому он заметил, что на него целится немецкий солдат. Охотник мгновенно прицелился и одним выстрелом устранил противника. После этого его зачислили в снайперский взвод.
За время Великой Отечественной войны старшина Новоконов достиг боевого счета в 360 уничтоженных немецких солдат и офицеров, включая одного генерал-майора. В ходе Советско-японской войны 1945 года снайпер уничтожил восемь военнослужащих Квантунской армии.
Новоконов выделялся своей индивидуальностью и всегда носил с собой любимую трубку, даже во время засад. Снайпер, разумеется, не курил, а лишь прикладывал мундштук к губам. На трубке Новоконов делал насечки: точки соответствовали числу уничтоженных вражеских солдат, а крестики – количеству убитых офицеров.
Капитан Евгений Воробьев, военный корреспондент «Красноармейской правды», назвал свой очерк о Новокове, опубликованный в газете в апреле 1945 года, «Трубка снайпера». В этой статье известный стрелок подробно рассказал о своих методах выслеживания противника.
«— Допустим, фашисты переходят в наступление, — произнес Номоконов, прищурившись и затягиваясь трубкой. — Противник не знает о нашей укрепленной обороны. На кого же снайпер должен нацеливаться в первую очередь — на передовых солдат или на тех, кто находится в тылу?
Я беспомощно пожимаю плечами.
— Разумеется, в тылу, — заявил Номоконов, словно читал лекцию для начинающих снайперов. — Прежде всего, противник не сразу поймет, что на него охотятся. Кроме того, при поражении тыловых позиций меньше солдат врага отступит под огнем, когда начнет отступать… Что, если необходимо поддержать стрелков в отражении атаки?»
На этот вопрос не смог ответить и капитан.
Тогда Семен Данилович прищурил левый глаз и назидательно произнес: — В данной ситуации необходимо начинать атаку с переднего фланга. Зачем? Чтобы посеять панику. Пусть наблюдают, как передние будут уничтожаться! Однако, необходимо действовать обдуманно, не пропуская при этом офицеров. Та-ак… Ну, например, два фашиста вышли из леса, несут бревно. Они на краю полянки возводят блиндаж. Когда нанести удар?
— Как только цель была определена, необходимо действовать незамедлительно, — заявил журналист.
— Недопустимая ошибка, — твердо сказал Номоконов. — Какова цель устрашения? Что если произойдет несчастный случай? (Так Номоконов называл промах). В таком случае фашисты немедленно укроются в лесу. Наиболее эффективным будет открыть огонь, когда они с грузом будут на полпути. Они уже покинули лесной массив, но еще не достигли блиндажа, где можно укрыться. Ну, а какого из фашистов следует устранить в первую очередь?
Воробьев вновь обратился к Номоконову, который, смирившись с его недопониманием, не дает возможности ответить и сразу же поясняет: «Прежде всего необходимо нацелиться на последнего. Почему? Если устранить лидера, тот, кто следует за ним, может испугаться и попытаться скрыться. Пусть лучше тот, кто впереди, решит, что товарищ позади оступился и уронил бревно».
Бурят Цырендаши Доржиев начал охотиться в Забайкалье в возрасте четырнадцати лет, сопровождая отца, который обучил его распознаванию звериных следов и научил меткой стрельбе. В августе 1941 года Доржиев добровольно отправился на фронт, но, подобно Новоконову, не сразу стал снайпером. Сначала человека, привыкшего к тайге, направили служить во вспомогательный взвод, где он выполнял обязанности ездового при кухне.
Обеспечение продовольствием военнослужащих, безусловно, важное дело, однако Держиев направлялся на передовую для уничтожения противника. Он настоял на переводе в снайперы и уже в ноябре 1941 года одержал первую победу, ликвидировав из засады двоих немецких солдат.
Он сражался умело. Командир 645-го стрелкового полка Дмитриев подчёркивал: «Товарищ Доржиев — выдающийся снайпер. В ходе боёв за деревню Симонова 3 мая 1942 года Доржиев ликвидировал одного офицера, четырёх пулеметчиков, двух корректировщиков, 18 солдат. И в тот же день Доржиев уничтожил немецкий истребитель «Ме-109». По данным на 26 мая 1942 года, снайпер Доржиев уничтожил 174 солдат противника. Лишь в мае месяце снайперская пуля поразила 56 гитлеровцев. Товарища Доржиева рекомендовали к награждению орденом Ленина».
3 января 1943 года сержант Доржиев умер от серьезного ранения, полученного им в ходе предыдущего сражения. До этого момента снайпер-охотник уничтожил 297 немецких солдат и офицеров, а также сбил один самолет.
Навыки охотников оказались полезны и в военной разведке, поскольку их способность долгое время оставаться незамеченными в засаде, бесшумно приближаться к цели, точно оценивать расстояние до нее и стремительно устранять ее, были востребованы.
Георгий Шубин, родившийся в Вятке, начал охотиться в возрасте двенадцати лет и однажды пережил опасную встречу с медведем, который едва не стоил ему жизни. Несмотря на ранение, подростку удалось проявить мужество и выстрелить в хищника, а затем, обессиленный, добраться до своего дома, где и потерял сознание на пороге.
С началом военных действий Шубин добровольцем отправился на передовую, где служил снайпером. Он был ранен трижды, после чего его перевели в разведывательное подразделение 348-го полка 51-й стрелковой дивизии. Вскоре энергичный и опытный следопыт возглавил группу разведчиков, которая взяла в плен несколько десятков солдат противника. Шубин лично совершил 44 вылазки за линию фронта.
В представленном к ордену Отечественной войны I степени указывалось: «Командуя взводом пешей разведки в период с 25 ноября 1943 года по 22 февраля 1944 года, он взял в плен десять контрольных пленных и ликвидировал тридцать два гитлеровца, при этом младший сержант Шубин лично уничтожил из снайперской винтовки десять солдат противника. За указанный срок были захвачены трофеи: два пулемета, девять автоматов, пять винтовок, шесть пистолетов и четыре бинокля».
Смекалка Шубина не раз приходила на помощь. Неоднократно его разведчики, приблизившись к немецкому часовому, внезапно слышали: «Рус Иван, что ты делаешь? Сейчас брошу гранату!» В войсковой разведке действует неглавное правило: если во время рейда тебя засекли, необходимо отступать к своим. Однако в определенный момент Шубин решился на риск.
Он говорил: «Рус Иван, что ты делаешь? Я брошу гранату!» Мы задержали этого крикливого парня. На допросе он сообщил, что генерал приказал всем часовым выучить эту фразу. Всю ночь часовой повторял: «Рус Иван…» Именно аккуратность и стала причиной неудачи».
В своей статье «Разведчики-охотники», опубликованной 17 июня 1943 года в газете «Красная звезда», военный корреспондент Василий Коротеев описывал сложную задачу, с которой сталкивались советские солдаты при прорыве линии фронта противника. Эта линия была густо усеяна минами и подвергалась постоянному обстрелу.
Перед вылазкой в тыл противника военнослужащие прошли интенсивную подготовку в условиях, максимально приближенных к реальным.
По словам Коротеева, в окопе противника находится командир взвода, осуществляющий контроль над действиями штурмовой группы. Группа должна незаметно подползти к позициям, чтобы командир не смог ее обнаружить с расстояния 10–15 метров. Когда это достигается, она готова к выполнению поставленной задачи. После этого группа возвращается на исходные позиции, проводит обсуждение с наблюдателями и, в случае отсутствия изменений, переходит к активным действиям».
По словам автора, эффективность работы небольших групп разведчиков-охотников можно оценить по следующим данным: за последние дни на одном участке N соединения ими было взято в плен 19 человек».
Боевые действия велись не только против снайперов и разведчиков. Так, сержант Александр Жежеря руководил пулеметным расчетом и проявил себя при переправе через Днестр, пересекая реку в ночь на 14 апреля 1944 года и удерживая созданный на вражеской стороне плацдарм.
Весной 1944 года в ходе двухмесячных боев Жежеря трижды получил ранения, при этом он и его расчет уничтожили 343 немецких солдат и офицеров. Он погиб в сражении возле села Оглендув, расположенного к юго-западу от Сандомира, успев ликвидировать более 20 вражеских солдат и захватить в плен офицера противника. 13 сентября 1944 года посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.
Необходимость выживать была важна не только для солдат пехоты. Советский военный инженер, кандидат технических наук, полковник Юлий Каммерер рассказывал о том, как в жаркое лето 1942 года, во время отступления Красной армии к Сталинграду под давлением противника, он, тогда еще лейтенант-сапер, несколько раз оказывался на грани смерти.
Каммерер отмечал: «Охотничий инстинкт требует постоянной готовности. Даже у костра во время ужина и обычных рассказов, случайный хруст ветки или приглушенный крик ночной птицы способны мгновенно насторожить охотника, пробудив его слух и зрение. Война особенно усилила эти ощущения. Независимо от того, где ты находишься и чем занят, «лесной» слух чутко реагирует на едва различимое завывание идущих на большой высоте тяжелых «юнкерсов», монотонное жужжание разведывательного самолета-«рамы», близкие и отдаленные взрывы снарядов и бомб, другие звуки фронта».
Благодаря охотничьему инстинкту Каммерер остался жив: «Летние ночи коротки. Я проснулся от быстро усиливающегося гула самолета, летящего на небольшой высоте. Немедленно вскочил и крикнул: «Внимание, самолет!». Одновременно рядом прозвучали выстрелы пушечного оружия и пулеметные очереди. Я спустился с сена и увидел самолет с крестом, пролетающий над землей, и свинарник, охваченный пламенем, как свеча. К моменту, когда я успел перебежать на другую сторону, горящая крыша обрушилась, погребя под огненным обвалом десятки животных, издающих отчаянные крики».
Значительное число охотников присоединилось к партизанам, продемонстрировав исключительное мастерство. Именно этим людям доверялись смелые диверсии и разведывательные вылазки на большие расстояния, а также добыча продовольствия для соратников в лесной чаще, посредством охоты на кабанов, косулей и лосей.
Григорий Леньков, командир известного 1-го Белорусского партизанского отряда особого назначения, удостоенный звания Героя Советского Союза, и в военные годы известный как Батя, обладал опытом охотника.
В своих мемуарах он отмечал: «Мне приходилось не раз одиноким бродить на охоте в якутской тайге или в лесах и болотах Ленинградской и Калининской областей, по степям Казахстана. За многие годы я приобрел значительную выносливость и способность адаптироваться к различным типам местности. Я умел передвигаться по лесам и болотам, мог самостоятельно обеспечивать себя пропитанием, находить место для ночлега и обустраивать жилище. Товарищи по охоте подшучивали над моей способностью приспосабливаться, называя «тюленем» или «лосем», а я отвечал им, что когда-нибудь это может пригодиться. И вот наступило то самое «когда-нибудь».
Линькову не обошлось без опыта организации засад на хищных животных, в первую очередь на волков. Однако он подчеркивал: «Фашисты – эти орды хищников, вторгшиеся на нашу территорию, были несоизмеримо опаснее волков. И требовалось наносить удары, ликвидировать их безжалостно всеми доступными методами и средствами».
Охотники вели борьбу наравне с подпольщиками, где опасность быть обнаруженными и казненными была значительно выше, чем среди партизан, которых укрывал лес и соратники. Однако и здесь пригождались охотничьи умения: невозмутимость, внимательность, проницательность и способность скрываться — в частности, представляясь другим человеком.
Повесть «Конец «осиного гнезда» (1950) представляет собой весьма любопытный пример произведения, созданного на основе документальных свидетельств. Автор, Георгий Брянцев, в период Великой Отечественной войны руководил оперативной группой НКВД, занимавшейся управлением партизанскими отрядами, и лично дважды выполнял специальные задания, будучи направленным в тыл врага.
Майор советской разведки Стожаров, под видом Хомякова, был внедрён к врагу и начал обучение в разведшколе абвера, где его наставником был капитан Гюберт. В ближайшее время его обучение должно завершиться, после чего он будет переброшен на территорию, контролируемую своими.
Чтобы и дальше следил за вражеской сетью после окончания разведшколы, советский агент решил, что для этого нужно внедрить своего сотрудника в ближайшее окружение Гюберта, человека, отличающегося крайней подозрительностью и наблюдательностью.
Стожаров намеренно использует уязвимое место Гюберта, заядлого охотника, которому не удается найти квалифицированных проводников. Он предлагает ему в роли егеря пожилого охотника Фому Кольчугина, которого местные партизаны использовали для обучения в разведшколе, выполняя обязанности дворника и истопника.
Кольчугин превзошел ожидания Гюберта и Стожарова. Их разговор после охоты был весьма показателен.
«— Полученные результаты доставили мне огромное удовольствие! Результаты оказались превосходными. На два ружья добыто четырнадцать тетеревов, три глухаря, пять рябчиков и два зайца. Как?
— Замечательно! — воскликнул я.
— Он действительно прекрасный стрелок, — добавлял Гюберт. — Он меня перестрелял. Стреляет из любого положения… Но это не самое главное. Я впервые понял, что тетеревов можно добывать, не покидая саней. Они позволяют подходить на расстояние десяти-пятнадцати шагов. Это похоже на истории барона Мюнхгаузена! Сидят на деревьях, словно манекены, и только головами поворачивают.
— Удачное ли место выбрали? — поинтересовался я.
— Редкое место! И недалеко. Молодец дед!»
По распоряжению Стожарова Фома Филимонович Кольчугин заманил Гюберта, к тому времени уже майора, в организованную в лесу засаду. Советские разведчики и партизаны захватили главаря «осиного гнезда» в плен и доставили его в Москву на самолете, а сама разведшкола была ликвидирована.
Воины, прошедшие через тяготы войны и внесшие свой вклад в победу над врагом, заслуживают, чтобы их помнили благодарные потомки.
