В отличие от таксы, которая стремится выгнать зверя и делает захваты за заднюю часть, отскакивая при его сопротивлении, ягд-терьер всегда пытается пробраться к морде барсука и фиксирует его, редко избегая тесного контакта. Это уже бесстрашие, близкое к безрассудству.
Я всегда старался выбирать щенков через отдел собаководства областного общества. Галина Ивановна, руководитель этого отдела, заверила меня, что как только появится подходящая вязка, она немедленно забронирует за мной щенка — сучку, как я и хотел. Однако, поделившись своими планами с другом и коллегой Василием, я снова позвонил Галине Ивановне и попросил зарезервировать двух сук.
Вместе с Васей мы приобрели двух замечательных щенков, Шейлу и Лейлу. Поскольку за ними на Алтай отправился я, выбор пал на меня. Оценив поведение щенков во время поездки, я выбрал Шейлу.
С самого начала стало очевидно, что ей нельзя находиться в доме. Стоило мне надеть брюки, как в них тут же застревали молочные зубки щенка, а ее небольшое тело скользило по линолеуму, следуя за моей ногой. К вечеру в доме заканчивались тапочки, шторы были под угрозой, а кошка не показывалась из подполья. Пускать ее к взрослым собакам было еще рано, поэтому пришлось срочно перегруппировывать старую стайку и создавать новое место обитания для собак. После быстрого переезда я отправился на окраину села к пасечнику и опытному охотнику на барсуков. Там проживала годовалая сука ягдтерьера. Мне срочно требовались консультации.
Вячеслав Петрович выводил свою «шниву» с длинным прицепом из ограды. На переднем сиденье находилась Гекла, и мне показалось, что она оценивает меня не самым дружелюбным взглядом.
— Здравствуй, Петрович! Я не буду долго, всего десять минут.
— Привет, привет! Никуда я не тороплюсь. Вот решил на пасеку отправиться. Полагаю, переночу в ночь ульи в ограду. Осень приближается, поступление нектара всё равно снизится, начнутся нападения, а в ограде их можно будет присмотреть. Ты что-то предпринимаешь или просто так время теряешь?
— Перейдём к сути. Поздравь меня. Теперь мы с тобой, кажется, однополчане.
— Ты получил собаку, как и просил? Молодец! Однако, поздравлять не стану. Это всего лишь сто рублей потерь, а не показатель породы. Нет, Гекла хороша. Пока что рядом никого нет. Требуется постоянный присмотр за ней. В противном случае она не обойдется без шалостей и хулиганства.
— За тем и приехал. Что да как — рассказывай!
— Ты лучше меня ориентируешься в вопросах кормления и воспитания. Не позволяй ей выходить даже в ограду: она найдет выход и убежит на улицу, где может случиться беда – кого ни попадя начнет атаковать. Она не признает авторитетов. Следи, чтобы она не выпрыгивала из машины. Это не собака, а настоящий демон. Но в лесу лучше друга не найти. Она всегда рядом и не отходит от ноги. Она все понимает. Через неделю состоится открытие на утку, займемся ею, посмотрим, как она проявит себя в охоте.
— А содержание?
— По всей видимости, это не гончие собаки. Требуется теплая будка. Шерсть у них короткая, необходимо подготовить к холодам.
Собаки отличаются высокой энергичностью и постоянной активностью. Требуется более строгий подход к воспитанию. Рекомендуется использовать систему поощрений и наказаний, применяя их по любому поводу. Гекла достаточно быстро избавилась от вредных привычек. В целом, это сообразительная порода…
И началась рутина воспитания. Все развивалось именно так, как прогнозировал Петрович. Уже через несколько месяцев Шейла сменила молочные зубы, стала вести себя более зрело и незаметно начала разрушать пол в вольере, прорыла нору и выбежала во двор. Я вовремя заметил это, но немного не успел перехватить, а котенок успел спрятаться под диван на веранде. Под диван! От норной собаки! В итоге, через пару секунд Шейла оказалась в бочке с водой. Она не сопротивлялась, просто была ошеломлена стремительным развитием событий, но котенка из пасти не отпустила, и он яростно кусал мои пальцы. Наша собака, быстро насытившись, выпустила свою жертву. Бедолагу я немедленно отправил на ветеринарный осмотр к врачам, а нарушительницу спокойствия – в конуру.
Пришло время брать Шейлу с собой повсюду. В машине она вела себя тихо, внимательно оглядываясь. Если я выпускал ее в лесу, она сначала делала несколько кругов, а затем приступала к изучению местности, не удаляясь далеко. Когда я собирал грибы, она отходила не более чем на пятьдесят метров и часто возвращалась; во время рыбалки сидела у меня за спиной, позевывала и иногда отлучалась, чтобы проверить какой-нибудь подозрительный звук. Но если ей попадался бурундук или еж, то это превращалось в долгое представление, с разгрызанием дупла и разрыванием норок, с пыхтением и повизгиванием. После таких занятий она сутки лежала спокойно. Когда у нее началась первая течка, я отвез ее на притравочную станцию в нору, чтобы она познакомилась с лисой и барсуком. Отработала она на тройку, с учетом ее юного возраста. Она растерялась и часто отвлекалась, но ее задачей было познакомиться с норой и будущими соперниками.
Вскоре последовал второй инцидент. Охотничий сезон набирал обороты, работы становилось очень много, я немного расслабил внимание, и Шейла сорвала мои заплатки в полу, вновь вырвавшись на свободу. На этот раз ей повстречался петух. После быстрого разбирательства и столь же стремительного вынесения приговора птица отправилась в суп, а подсудимая — на казнь. Жалеть петуха не стоило: он оглушительно кричал днями и ночами, и ему полагался суп. После этого случая я перевел Шейлу в вольер к гончакам. К моему удивлению, они подружились, питались из одной миски, спали в одной будке. Я стал чаще брать ее с собой на охоту, где она догоняла раненых зайцев и лис.
Зиму она провела с гончими. За это время заметно подросла, набрала вес и стала более спокойной. Обучение не прошло бесследно, и она уже освоила элементарные команды, что вызывало удовольствие. Однако Василий, ссылаясь на нехватку времени, поручил воспитание Лейлы Алдану – псу, склонному к проказам и побегам. Алдан, происходящий из знатного рода, стал прививать Лейле нежелательные привычки. Однажды, подъезжая к дому знакомого, я с удивлением увидел, как по свежей траве пробегает необычная пара – лайки и ягдтерьер, которые, очевидно, что-то замышляя, скрылись за старым забором.
— Привет, дружище!
— Привет!
— Очередной раз Алдан сбежал и убедил Лейлу сбежать вместе с ним. К слову, она заметно постройнела.
— Я сам их отпустил. Пусть немного поразвлекутся. Они надоели — воют целыми днями. Пусть побегают за кошками.
— Кошки! Ты недостаточно заплатил за разведение собак? Удивительно, что их до сих пор не уничтожили!
— А зачем стрелять? Я же плачу.
— Ты платишь! Когда в последний раз ты брал Алдана на охоту?
— Я же взял лося из-под него. Ты находился рядом.
— Его поспешные действия по отношению к корове, а также то, что тогуш, испугавшись, на тебя набежал, не свидетельствуют о том, что ты кого-то из-под него вытащил. Этот Алдан — настоящая вредная собака! А Лейлу в нору возили?
— Некогда мне.
— Я понимаю. Но скажи, пожалуйста, зачем ты заводишь собак? Тебе и моих было бы достаточно.
Василий отвернулся с досадой.
Наступил осенний период охоты. Шейла повзрослела и стала более разумной, щенячьего увлечения происходящим больше не демонстрировала, из машины не выпрыгивала без команды, не носилась бездумно, выплескивая свою активность, а деловито обнюхивала кусты и время от времени подходила ко мне с сообщением, при этом смотрела в глаза и ждала указаний. Охотиться по утке ей было затруднительно: ягды все-таки не предназначены для плавания в камышах, а с открытой воды ни один из них не уходит. По полевой она охотилась с большим успехом; если подбитый глухарь падал с ветки и улетал за деревья, планируя в воздухе, она не бросалась в погоню, а внимательно отслеживала его траекторию и только после этого отправлялась на поиски. Если она замечала птицу раньше меня, то не облаивала ее, а замирала и вопросительно оглядывалась в ожидании выстрела. Она в целом мало лаяла, только в состоянии сильного возбуждения или в норах, которые мы стали иногда посещать. Сначала это были лисы, но однажды она вытащила из норы барсучонка. И я решил, что пора…
Вячеслав Петрович находился во дворе и, как обычно, занимался ремонтом рам. Гекла, с пластиковым колокольчиком на шее, лежала под столом у его ног.
— Будь здрав, хозяин! Это что у нее за украшение?
— Привет! Накануне она была атакована барсуком, повредив ухо. Это был крупный зверь, весом около двух килограммов.
— Так украшение-то зачем?
— В Мошково ухо зашили, а затем на голову моей принцессы надели корону, чтобы она не расчесывала волосы.
— Значит, собака функционирует. Это повод для радости.
— Я рад этому. Это третий барсук, и сезон только начался. Я уже начал продавать жир.
— Кстати, я зачем к тебе пришел? Мне требуется свежая шкура барсука.
— Она должна находиться в сарае, если Маша ее не выбросила. Что тебе нужно?
— Шейлу притравить малость.
— Ты вот что сделай, — сказал Вячеслав Петрович. — Закрепи шкуру на прочной веревке, сделай из нее мешок. Пусть твой щенок повиснет на ней. Так укрепится его шея, а это необходимо, и собака разозлится на запах барсука…
Моя Шейла не отходила от шкуры часами, превращая ее в мочалку, отвлекаясь лишь на необходимость утолить жажду. Настало время настоящей охоты. Мы находимся у жилой норы. Я был уверен, что здесь обитает семья барсуков: «городок» постоянно очищался, и неподалеку я обнаружил несколько свежих туалетов. Приложив палец к губам, я дал Василию понять, что разговоры возле норы неприемлемы, и указал ему место, где нужно занять позицию. О тактике мы договорились еще в автомобиле, по дороге сюда, решили стоять неподвижно и внимательно следить за выходами, а как только покажется голова барсука, стрелять в переносицу, но только после полной уверенности, что это не Шейла. Вася был опытным охотником и подобных ошибок не допускал, но я все же должен был предупредить. Перед тактическим совещанием я поинтересовался:
— А ты почему один? Где Лейла?
— Кто может знать! С утра она кружила во дворе, но когда нужно было ехать, её не было.
— Нужно было закрыть это вчера. Вы вообще их не закрываете?
— Воют они, спасу нет.
— Понятно, они привыкли к независимости. И свободу, как для собак, так и для людей, следует предоставлять постепенно, иначе последствия могут быть негативными.
Василий растворился в листве, держа в руках старое, но надежное пятизарядное ружье. Я решил воспользоваться проверенным ружьем с курковым механизмом. Мы зарядили в контейнер пустые патроны, чтобы случайно не задеть собаку. Шейла без колебаний направилась в нору. Я обратил внимание, что она не входит, если нора пуста. Примерно через три минуты Василий дернулся, но даже не приложил приклад к плечу. Из норы появилась Шейла, она отряхнулась, пробежала по кругу и снова нырнула внутрь. Глухой лай прозвучал почти мгновенно. Адреналин резко ударил в голову. Лай постоянно менял свое местоположение, создавая впечатление, что собака движется прямо под землей. Звук исходил из норы, расположенной напротив меня, послышалось какое-то шевеление. Мелькнуло темное тело. Звук переместился влево, стал тише и, в конце концов, прекратился. Я даже подскочил от выстрела, он оказался настолько неожиданным. Василий сделал шаг вперед и с трудом вытащил из норы за шкирку барсука и вцепившуюся ему в филейную часть Шейлу. Собака извивалась всем своим сильным телом, пытаясь оторвать кусок от туши.
— Не гигант, но и не малыш. С полем!
— С полем! И тебя, Шейла, с полем!
Мы приступили к уничтожению барсучьих поселений. Не всегда это было успешным, случалось, что барсук, получивший ранения, отказывался покидать убежище и заставлял собаку бегать по кругу, а иногда собака вылезала из норы с поврежденной мордой. Навыки Шейлы совершенствовались от одного жилища к другому…
С Геклой произошла неприятность. Узнав об этом, я немедленно отправился к Вячеславу Петровичу. Не столь давно еще молодой и сильный мужчина буквально на глазах постарел: его скорбота была поистине безграничной.
— Ну, Петрович, дружище, нельзя так. Как так случилось?
Мужчина почувствовал дрожь в плечах и был на грани слез.
— Сложно сказать, как это произошло. С племянниками, Шуркой и Максимкой. В моем логове, за баней. Я обычно не ухожу дальше. Недавно взяли там небольшого зверька. А в этот раз он беспрестанно ходит кругами, вот остановился, слышу — сейчас схватятся. Но она вышла. Морда ободранная, я дал ей попить воды, она утолила жажду и вернулась в нору…
Петрович, сжимая кулаки, почти кричал:
— Да, я слышу — они кричат, и он сердится, а она ворчит и скулит. Затем она издает пронзительный, отчаянный крик. Похоже, он причинил ей сильный вред. Мы взяли лопаты. Мы копали около часа, повстречали корни, а глина была как камень. А моя дочь уже молчала. Когда мы закончили копать, она еще была жива. Он схватил ее за горло. Разорвал все. Крови было много. Я хотел отвезти ее к ветеринару, но она умерла по дороге…
Слезы все же выступили на глазах, и старик отвернулся, направился к крыльцу…
Войдя к Василию, я увидел, что происходит не все в порядке. Мой товарищ сидел за заваленным хламом столом, напротив открытой бутылки.
— Садись. Выпей! — говорит.
— А у тебя что за горе?
— Какое горе? Скорее, досада. Эти двое пробрались в загон к моим овцам и убили пятерых. Моего породистого барана, которого я привез с Алтая, производителя, тоже зарезали. Лейла схватила за ноги, а Алдана ранила в горло.
— Кровавый вторник какой-то…
— А что еще случилось?
— У Петровича в норе погибла собака. Барсук вырвал ей горло. Вот так. Пойду я…
Я давно обратил внимание на этот норник и время от времени посещал его. Городок находился на краю кошенины, у глубокого лога, по берегам которого рос густой черемушник. Все тропинки вели к этому логу, на открытое поле никто не выходил, по крайней мере, я не заметил никаких следов. Шейла нырнула в нору и тут же выбежала, затем пошла по краю городка, чувствуя что-то на земле, и определила место входа. Ее долго не было, я уже устал стоять, но она появилась с другой стороны. На ее коричневом лице отразилось недоумение. Видимо, барсук находился в норе, но она не смогла его обнаружить. Похоже, одиночка спрятался в дальнем отнорке и проводил дни в тишине и прохладе. Шейла посмотрела на меня, и мне даже показалось, что она пожала плечами. Вернулась в нору.
Минут через пятнадцать послышался глухой лай. Он приближался. Я уже мог различить, как собака яростно нападала, цепляясь за барсучьи «штаны» и загоняя зверя к выходу. Лай звучал уже совсем рядом. Как это произошло, я не понял, но барсук высунул голову из соседней норы, расположенной в трех метрах, и исчез. Я бросился вперед в надежде выстрелить, но хитрый зверь пропустил собаку вперед и развернулся в широком выходе. Шейла оказалась на линии выстрела. Какой же он проныра! Спалил стрелка. Вот они снова ушли в глубину. Нет, нужно снимать собаку с норы, но лай становится все глуше и глуше. Какой же глубины этот городок?
Мы остановились. Барсук издал необычный звук. Я не понимаю, как он это делает, но, по моему мнению, он сильно ударяется спиной о свод норы, чтобы не допустить собаку ближе к своей морде. Возможно, он оттесняет ее в тупик. И тогда мне пришло осознание, чем может кончиться эта ситуация. Необходимо срочно копать, пока барсук не заблокирует Шейлу в тупике.
Приблизительно на середине пути к уазику я вспомнил, что сосед вчера попросил у меня лопату. Теперь нужно возвращаться. Я опустился на землю, прислушиваюсь. Слышно, лает. Все-таки необходимо поехать за лопатой. Успею!
Взяв лопату и заручившись поддержкой соседа, которого косвенно можно считать виновником произошедшего, я спешу назад. Снова на землю. Вокруг царит тишина, гробовая. Соседа и меня вдвоём яростно копаем мягкую, податливую землю. Мы уже копаем на глубину по пояс. Работать вдвоём тесно. Я выбрасываю землю. Прошло два отрезка времени. Прислушиваюсь. Тишина. Я кричу в нору. Тишина. Выбрасывать землю уже высоко, холодная глина сыпется на разгорячённую спину. Сосед роет, присев, поскольку земля поднимается выше его головы. Мы видим различные ответвления норы. Я начинаю расширять траншею, чтобы охватить большую территорию. За многие годы барсуки здесь создали такие ходы, что и я бы прополз. Вдруг почувствовался запах собаки, и как раз открылись три отрезка. Вот шерсть. Шейла здесь его драла. Зову. Тишина. Рою в ту сторону. Воздуха не хватает…
Она все еще была теплой и не имела ни единого повреждения. Опытный зверь не позволил ей приблизиться к морде. Когда я захоронил ее на краю лога, под восходящей луной, мое сердце очерствело. Потеря что-то истребила во мне. Сломала. Я больше никогда не допущу, чтобы кто-то проник в мое сердце, кроме людей. Собака теперь для меня лишь помощник. Слишком велика горечь утраты…
Василий тоже находился за столом. Однако стол был более презентабельным, а выбор закусок – богаче. Я бесшумно уселся и налил напиток, не спрашивая разрешения.
— Что-то случилось?
— Я заберу Лейлу. Она перейдет Петровичу, ему она понадобится больше. И тебе я рекомендую избавиться от Алдана.
— Как пристрелить? Ты что такое несешь?
— Из оружия. Ты — главный. А мы несем ответственность за тех, кого усмирили.
