Мне неизвестно, когда и при каких обстоятельствах возникло название Медвежья падь, поскольку в этой местности никогда не обитали медведи. Более подходящим названием для этого места было бы Зверовая падь, так как здесь обитает множество различных зверей. Среди них можно встретить лося, куницу, зайца, лису, барсука, бобра и других животных.
Единственный недостаток заключается в том, что проход там, где обитают дикие животные, практически невозможен, а на открытых участках, за исключением небольшой дичи, редко можно встретить кого-либо. Именно поэтому охотники не посещают это место, а те, кого сюда заносит, как правило, уходят ни с чем. Я же сам время от времени забредаю в этот уголок, прохожу там, где это возможно. Чаще всего я сажусь на обрывистом берегу и наблюдаю за происходящим в этом живописном месте. И в этот раз, отправившись туда скорее для прогулки, чем с целью охоты, я пошел в Медвежью падь.
Автомобиль несет меня по заснеженной дороге. За моей спиной спокойно посапывает мой верный пес, а я в мыслях планирую предстоящий путь…
Собрав в рюкзак провизию и надев лыжи, я начинаю свой путь. Уже на старте видно, что здесь никто не проходил. По всей видимости, в этом году никто не решился испытать удачу в охоте.
Движение затруднено. Снег рыхлый и глубокий. Я преодолел почти семь километров по непроложенной дороге. Находясь на краю обрыва, который и знаменует границу Медвежьей пади, я наслаждаюсь видом, открывающимся с этой позиции. Снег сияет непорочной белизной. Ни одного отпечатка. По всей видимости, снежный покров очень толстый, и животные не передвигаются в этой части пади. Или же это следствие недавнего снегопада, скрывшего признаки их присутствия.
Я делаю несколько снимков на память и решаю подкрепиться. Пес лежит неподалеку. Ему тоже достается несколько кусочков пшеничного хлеба. Когда последний бутерброд съеден, а ароматный чай еще согревал окружающую среду, я внезапно заметил движение у опушки леса на противоположной стороне. Я быстро достаю монокль и внимательно осматриваю горизонт. От внезапного волнения руки дрожат, и я не могу сфокусироваться на месте, где еще совсем недавно кто-то двигался. Но вот я замечаю того, кто нарушил покой. Лось. Вернее, лосиха. Она одна.
Отсутствуют и бык, и чапик. Она подстригает молодой сосняк и не проявляет признаков беспокойства. Значит, меня не обнаружили. Я продолжаю наблюдение и понимаю, что корова неподвижно стоит и не собирается двигаться. У меня есть несколько часов, чтобы обойти ее с подветренной стороны и набросить пса. Единственная надежда на то, что зверь не уйдет в чащу пади, иначе у меня не будет шанса его добыть. Однако вдруг по спине пробегают мурашки: я вспоминаю, что несколько дней назад выкладывал путевку на лося на журнальный столик, но положил ли ее обратно в охотничьи документы — совершенно не помню.
Спешно освобождаюсь от одежды и достаю несессер. Он полон разнообразных документов и бумаг, охватывающих несколько районов. Стремительно перебираю билеты, РОХ, путевки, разрешения и… Нахожу необходимый документ. Сердце успокаивается, дыхание нормализуется, и я снова прижимаюсь к объективу.
Корова медленно приближается к опушке леса, и теперь ее можно увидеть целиком. Я решил сделать удачный снимок, но, как это часто случается, экран фотоаппарата сообщает о разряженной батарее. Что ж!
Избавляюсь от всего ненужного в рюкзаке. Топор, аптечка, фалу, фонарик и нож остаются на поясе. Рюкзак на спине, карабин на плече, лыжи на ногах — я отправляюсь в путь! Обход занял времени на полтора раза больше, чем ожидалось, из-за глубокого снега. Двигаюсь не спеша, чтобы избежать переутомления, периодически оглядываюсь, а минуя очередную согру, выезжаю прямо на табун косуль. Я и пес стоим на вершине согры, шесть косуль находятся под нами на расстоянии примерно шестидесяти метров. Пес смотрит то на животных, то на меня, ожидая выстрела, но путевку на козла я закрыл неделю назад, и теперь остается только продолжить путь.
Мгновение — и табун скрывается из виду, забрав с собой и собаку. Я смотрю на экран навигатора, чтобы узнать, в каком направлении звери ведут пса, но через полкилометра собака от них отбивается и возвращается ко мне. Мы продолжаем движение.
По данным навигатора, до цели остается менее трехсот метров, и внезапно мы замечаем следы лосей. Они направлены вправо, в сторону, отличную от нашего маршрута. По этим следам можно определить, что это корова и двое молодняка.
Я задерживаю собаку и направляю ее на поводке в сторону, чтобы она не сбилась с пути. Но мой помощник уже указывает ей нужное направление. Что там можно ожидать? Лось, кабан? Или, возможно, какой-то другой дикий зверь? Мне не разглядеть, я просто наблюдаю, как пес вытягивается, его уши навострены, спина напряжена, а хвост поднят. Легкое скуление – явный признак того, что дичь совсем близко. Я чувствую замешательство.
Спускать собаку? Или, может быть, нас еще не заметили, и животное само направляется к нам? Тишина такая гнетущая, что кажется, будто она звенит в ушах. Я опасаюсь пошевелить ногами, чтобы лыжи не издали скрипа. Собака беспокойно ходит на месте и пытается устремиться вперед. Дальнейшее ожидание невозможно. Я выпускаю собаку, и она стремительно уносится в густые заросли акации, черемухи и другого кустарника.
Карабин прижат к плечу, предохранитель снят. Слышен треск кустов. Мгновение — и на меня выбегают пять лосих. Я едва не стреляю. «Ну что за напасть!» — пронеслось в голове, и я глубоко выдохнул. Меня пробирает дрожь всем телом, настолько сильная, что коленки начинают подгибаться. Пес мчится за стадом. Кричать невозможно, до лосихи не больше трехсот метров, а возможно, и меньше. Ничего не поделаешь. В одиночестве двигаюсь вперед. Часто останавливаюсь, прислушиваюсь — все это замедляет мой подход. Пес уже более чем в километре, плотно увязал. И вот я на открытом месте. Монокль в руке, осматриваю окрестности и вижу лосиные тропы. А вот и место кормления. Коровы нет. Осматриваю окрестности, но все напрасно.
Я проверяю навигатор — собака кружит, вероятно, выследила лосей, но до них больше двух километров. В светлое время суток я не успею, к тому же они кружат в самой поваленной чаще, а там даже на лыжах не проехать, не то что пешком!
Я решил продолжить движение вдоль кромки бора. Если зверь остановился у края, у меня появится возможность вытолкнуть его на открытое место, и тогда исход будет зависеть от меня, моей внимательности и везения. Однако, не получается. Я наткнулся на проложенный коровой след, которая, вероятно, испугалась шума преследования и скрылась в лесу. Осматриваю противоположную сторону оврага. Крутой берег – он находится примерно в километре, но это не мой маршрут. Там я не смогу подняться, и мне остается только возвращаться по своим следам…
Я не испытывал огорчения. Я отчетливо помню, что чувствовал усталость, однако не было ни обиды, ни сожаления.
А пес все кружит. Временами я слышу его работу, но, видимо, мне просто кажется, так как он находится слишком далеко. Обратный путь легок. Не совсем, конечно, но это и не прокладывание новой тропы. Лыжи скользят. Свежий вечерний воздух наполняет легкие. Я думаю о собаке. Как она там? Насколько ей хватит сил, прежде чем она отступит? На крайний случай я сделаю пару выстрелов — пес должен вернуться.
Вот и высокий берег, где я оставил свои вещи. Пью чай, собираю вещи и смотрю на навигатор — собака продолжает работать. Решил успеть к машине до темноты и ждать там собаку, ведь до работы через сутки. Спокойно иду по намеченной тропе. Усталость ощущается настолько сильно, что на мгновения теряю осознание происходящего. Набираю пригоршню снега и бросаю в лицо, затем за воротник. Это освежает лучше любого энергетического напитка. Ноги ноют и отказываются двигаться. Откидываюсь на спину, подперев ноги сосной, повыше. Пусть кровь прильет обратно. Жую фруктовые батончики. Минут через десять сил должно появиться.
Опустившись на колени, я оглядываюсь и замечаю лосиху на своей лыжне. Она подстригает молодняк, не обращая на меня внимания. Расстояние составляет немногим более семидесяти метров. Я поднимаю карабин. Руки дрожат, дыхание прерывистое, пульс учащенный. Выстрел! Зверь отреагировал. Второй! Раздается звук падения — корова падает на землю. Она перебирает ногами, пытаясь подняться. Я держу ее на прицеле, но понимаю, что все кончено.
Приземляюсь на колени. Снова пригоршня снега ударяет в лицо, попадает в рот, снова в лицо. Раскатистый крик. Не хватает воздуха, я задыхаюсь от переполняющих чувств, адреналин бурлит в крови. И снега все больше и больше в лицо. Меня отпускает. Но сил подняться нет. Сижу, опираясь руками о снежный покров. Замечаю, что руки начинают замерзать. Поднимаюсь и, спотыкаясь, направляюсь к заветной цели. Вот бы фотоаппарат! Вот бы заряженные батарейки! Вспоминаю про телефон. Хоть так. По навигатору до машины почти пять километров. Гудки…
— Алло?
— Привет, Коль!
— Здорова!
— Я нахожусь в Медвежьей пади. Чувствую усталость. Возьмите кого-нибудь и снегоход. Приезжайте!
— Понял, друг! Едем, — и гудки…
Я скоро буду возле автомобиля. Через несколько минут возвращается собака. Он так же утомлен, как и его владелец. Нет сил ни на проявление нежности, ни на то, чтобы проявлять е.
Ночью прибыли друзья, однако я уже крепко спал в машине вместе с собакой и ничего не слышал: ни подъехавшего автомобиля, ни отъезжающего снегохода, ни того, как ребята разводили костер и готовили печенку…
