Любая идея нуждается во времени для принятия обществом. Поспешное внедрение часто приводит к тому, что она не получает должного развития, а в случае критической важности – обрекает на провал. Похожая ситуация сложилась и с «Законом об охоте», который зафиксирован в ФЗ № 209.
Стремительное развитие, во многом обусловленное стремлением представителей «тонкого слоя», состоящего преимущественно из бизнесменов и высокопоставленных чиновников, ускорить приобретение выгодных активов, привело к тому, что проект оказался «недоработанным». И эта спешка неизбежно грозит его крахом. Но возможно ли существовать в соответствии с устаревшим законодательством? Да, это возможно. Однако, как правило, такая возможность предоставляется бизнесменам и чиновникам высокого ранга.
Подобные характеристики, как рентабельность, пропускная способность, рекреационная и социальная значимость, а также охранный статус для определенных популяций охотничьих животных и другие подобные параметры – им не свойственны. Что-то, безусловно, оказывается нерентабельным, однако у некоторых это удается реализовать. Но это, скорее, является исключением. В Советском Союзе также существовал «тонкий слой», а также ГЛОХи – государственные лесоохотничьи хозяйства, предназначенные для чиновников высокого ранга. Флагманским предприятием был «Завидово», где охотился «дорогой Леонид Ильич». Ну охотился и охотился. Ради Бога, на здоровье. Вместе с Фиделем Кастро, Урхо Калева Кекконен и даже Эрнесто Че Гевара. Здорово!
Мне кажется, их было около десяти. В Главохоте для этого существовало отдельное Управление. Вторая экономика мира, для демонстрации, могла позволить себе эту эффектную «витрину». К слову, она и сейчас необходима, как пример того, что эффективно и технологично – приезжайте, изучайте, перенимайте опыт! Но и у остальной многомиллионной армии охотников страны тоже были свои, далеко не «игрушечные» охотничьи хозяйства. Где они добывали миллионы гусей, уток, куликов, медведей, зайцев, а в магазинах «Дары природы» можно было свободно приобрести мясо дичи. Где рентабельности, пропускной способности и рекреационной ценности уделялось особое внимание на уровне Государства и ЦК КПСС.
Быть второй экономикой мира – задача не из легких. Необходимо было снимать усталость и стресс, используя способы, соответствующие культурным особенностям. Эти хозяйства находились в управлении и принадлежали коллективам охотников – общинам, которые и формировали эту «армию». Существовала целая отрасль – охотничье хозяйство, которое обеспечивало второй экономике мира 1% ВВП. Какие уж тут развлечения. Ну, а какова сейчас ситуация с охотой в России?
В недавнем выпуске «Вестника охотоведения» (Т. 22, № 2, 2025), создании которого я также принимал участие, и где на протяжении многих лет занимал должность заместителя главного редактора, была опубликована статья известного зоолога и охотоведа, профессора Алексея Алексеевича Данилкина. Автор является создателем множества учебных пособий по биологии охотничьих млекопитающих и охотничьему хозяйству, которые используются студентами зоологических и охотоведческих специальностей. Данная содержательная и аналитическая работа посвящена продолжающемуся и все более углубляющемуся системному кризису в сфере отечественного природопользования, которая ранее отличалась своим благополучием. Причинами этого кризиса, в том числе, является закон, который профессор, с присущим ему чувством юмора, назвал «быстророждённым», но, как оказалось, столь же быстро и утратил свою эффективность. Я сосредоточусь на ключевых положениях, указывающих на это.
Статья состоит из нескольких разделов, но ключевыми являются два. Первый – «Что не так в нашем охотничьем хозяйстве?». Что же не так? Рассмотрим этот вопрос последовательно. Отрасль попросту исчезла, и теперь отсутствует в Общероссийском классификаторе видов экономической деятельности. Вместо нее появился статус «охота» и «услуга».
«По информации, предоставленной Росстатом, наиболее ценные охотничьи угодья (площадью от 720 до 770 млн га в различные периоды времени), где сосредоточено более 75% популяции диких копытных, были переданы в пользование 3,6–4,8 тысяч юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, зачастую представляющих собой бизнесменов и высокопоставленных должностных лиц. Таким образом, средняя площадь «приватизированных» охотничьих угодий на одного пользователя составляет приблизительно 180 тысяч га, что сопоставимо с территорией некоторых государств. В обширных угодьях у охотпользователя снижается мотивация к увеличению численности дичи, поскольку её в достаточном количестве имеется для «владельца» и его соратников, а интенсификация хозяйства влечет за собой дополнительные расходы. Доступ охотникам в «частные» владения, за редкими исключениями, закрыт или затруднен из-за чрезмерных отчислений – отмечает профессор Данилкин
И дальше:
«При данной организации охотничьего хозяйства Россия неизбежно будет ориентироваться на расширение объемов, а конкурентной борьбы ожидать не приходится. Для большинства российских охотников, которым в результате общественных выступлений предоставлены 20% охотничьих угодий в каждом регионе общего пользования, охота стала либо невозможной, либо слишком затратной, либо лишенной всякого смысла из-за недостатка диких животных»
Затем следуют утверждения, подкрепленные ссылками на работы других специалистов в области охотоведения, касающиеся браконьерства, когда «угодья не свои, а чужие, и до чужого нет дела», об управлении ресурсами, осуществляемом федеральными и региональными чиновниками, которые «ограничиваются надзором за исполнением инструкций и распоряжений вышестоящего ведомства и распределением квот», об «деструктивных нормативах» и о том, что «нормативно-правовая основа управления в отрасли сформирована не в пользу охотника, охотничьего хозяйства…», «функцию охраны охотничьих животных – важную составляющую воспроизводственного цикла – государственные органы возлагают на себя, тем самым подрывая сам процесс воспроизводства….»
Также отмечается, что во многих хозяйствах применяются разумные подходы. При этом, Стратегии уделено всего пара предложений:
«До утверждения Стратегии годовой прирост численности копытных составлял всего 1-3%. В процессе её внедрения среднегодовой прирост (3,6%), к сожалению, практически не изменился», – отмечает профессор
И ещё:
«С учетом скорости естественного прироста популяции (до экологической емкости среды обитания), для достижения указанного уровня (шестикратного увеличения по сравнению с показателем 2013 года) потребуется 138 лет»
Вероятно, дальнейшие сведения об отслеживании, экологической экспертизе, о хищниках, стратегии развития и дефиците квалифицированных сотрудников не будут уместны. Однако стоит отметить, что А.А. Данилкин – признанный эксперт в области копытных. Его работы «Полорогие», «Свиные», «Оленьи» и другие публикации хорошо известны. И этот ресурс осенью не покидает пределы страны. Но даже в этом случае возникают трудности. Что уж говорить о мигрирующем ресурсе? Читатели, вероятно, знакомы с моими материалами об этом ресурсе и о неудовлетворительном состоянии его мониторинга.
Охарактеризовав положение дел в переживающей сдвиги отрасли, профессор задаётся вопросом о выборе перспективного пути развития и необходимых изменениях. Это ключевой раздел публикации в научном издании, и читателю предлагается проявить снисходительность к специфике цитирования. В первую очередь, автор отмечает, что большинство российских охотников предпочитают «свободную охоту», однако в текущей ситуации она приводит к «истощению природных ресурсов». С этим трудно не согласиться. Также, при действующем законодательстве, не просматриваются возможности «перераспределения» охотничьих угодий, которые уже «закреплены за пользователями на десятилетия вперёд».
Он не видит перспектив в «не отраслевом» подходе. По мнению ученых и практиков, ключевым является восстановление охотничьего хозяйства как самостоятельной отрасли, что, в свою очередь, требует возврата к отраслевому принципу организации. Он также считает важным переход от государственного регулирования к самостоятельному управлению.
Что касается копытных, это верно. И, что наиболее важно, закрепление охотничьих угодий за пользователями следует осуществлять не посредством аукционов, а на основании результатов конкурсов. Коренные малочисленные народы Севера и профессиональные сельские охотники должны иметь преимущественное право на охотничьи угодья. В угодьях, находящихся вблизи крупных населённых пунктов, целесообразно развивать исключительно любительские охотничьи хозяйства, и в данном случае местные охотники-любители, объединившиеся в общества охотников, должны иметь приоритетное право на получение охотничьих угодий».
В статье также рассматриваются американская и европейская модели охотничьего хозяйства, практика распределения охотничьих билетов, потенциальные риски застоя охоты в России и, безусловно, острая необходимость разработки нового закона об охоте и охотничьем хозяйстве, основанного на иных принципах. Наводит на размышления, не так ли? По-моему, это проявление здравого смысла и глубокого понимания вопроса. Как-то так.
Нельзя не упомянуть «Профессорские посиделки» и их авторов, которые высказывали аналогичные взгляды. За ними также последовало большое количество книг, студентов, изучающих охотоведение, и тот же, безупречный охотничий комплекс, о котором я говорил ранее. Охотоведение – это научная дисциплина. Безусловно, в последние годы в неё стали проникать молодые специалисты, однако сама наука имеет давнюю историю. Российскому охотоведению уже более столетия. У него есть свои основоположники и устоявшиеся принципы, своего рода «каноны».
Это явление стало частью нашего культурного и интеллектуального пространства, тесно связанного с нашим обществом и его принципами. Законодателям, господа, не найти более подходящего эксперта для разработки нового закона об охоте и охотничьем хозяйстве. Пришло время осознать это. Недавнее предложение законодателей о повышении стоимости «охотничьих ресурсов», противоречит заключениям российской охотничьей науки, и никак не может быть названо разумным.
Прежде чем начинать действовать, необходимо подготовиться – так гласит народная мудрость. И не забудьте ознакомиться с публикациями в «Вестнике охотоведения».
