Аккуратно поднявшись, я надел сапоги, накинул флисовую куртку, открыл скрипучую дверь и вышел на свежий воздух. Полная луна, занимавшая высокое положение над лесом, освещала остров и море, подобно огромному фонарю. Окружающее пространство было видно почти так же четко, как днем. Прозрачный осенний лес в ночное время светился, как аллея в городском парке.
Неподалеку, на поверхности воды, кричали казарки, и по их гомону можно было понять, что птиц собралось немало. Я посмотрел на светящийся циферблат часов, на котором было час сорок ночи. Если гуси не сдвинутся с места до рассвета, то можно будет попытаться поймать их ранним утром. К сожалению, этой осенью вся казарка миновала до нашего приезда, и теперь приходилось надеяться на малейший шанс для ее добычи.
Почувствовав, как ветер треплет меня, я с надеждой вернулся в теплую избу, поспешил раздеться и забрался в еще не остывший спальник. Сон не шел, в голове роились различные мысли. Я постоянно смотрел на часы, но время тянулось мучительно медленно. Мне даже удалось погрузиться в дрему, но лишь на столько, чтобы проснуться за час до рассвета. Я приготовил завтрак и разбудил остальных. Пока все собирались за столом, я вышел к воде и с удовлетворением заметил, что птица осталась на месте и никуда не улетела.
Я рассказал о своем плане за завтраком, однако мои товарищи не были уверены в его успехе. Поддержал меня только Гриша, сын Николая. Заметив его нетерпение и блеск азарта в юных глазах, я сам невольно загорелся энтузиазмом. Это была его первая охота, а начинающим охотникам часто сопутствует удача. Да и предчувствие подсказывало мне, что сегодня успех будет на нашей стороне. Пока остальные собирались, я проинструктировал напарника о планируемых совместных действиях. Мы вышли из избы, зарядили оружие и еле заметной тропинкой направились вдоль камыша на звуки гомонящих казарок. Через триста метров мы начали осторожно приближаться к кромке воды, до которой предстояло пройти около ста метров по камышу. Согнувшись в три погибели и стараясь не производить лишнего шума, мы продвигались вперед, постепенно уменьшая расстояние до цели.
Вскоре из-за камышовой степи показалась вода, на которой виднелись многочисленные группы кормящихся птиц. Присев на четвереньки, мы осторожно подползли к краю шумящего на ветру камыша. Ветер уже не был таким сильным, как ночью, но все равно порывами гнул рыжий камыш, затрудняя наше продвижение. Отлив обнажил прибрежную заводь, отодвинув соленую воду примерно на десять метров от нашего укрытия. На разном удалении от нас по воде плавали сотни черно-белых гусей, которые беззаботно кормились, перелетали с места на место и постоянно издавали гомон. К сожалению, ни одна из них не находилась на расстоянии выстрела. Ближайшая стая, состоящая из семи птиц, кормилась примерно в пятидесяти метрах от нас.
— Мы ожидаем, чтобы мимо нас на расстоянии не более тридцати метров пролетела или проплыла птица, — тихо произнес я, обращаясь к напарнику, который затаился в метре от меня.
Он утвердительно кивнул, и мы снова застыли, наблюдая за казармами, которые, казалось, не замечали нас. Постепенно гуси стали перемещаться влево от нашей позиции, где, на расстоянии около двухсот метров, на отмели, в зарослях водорослей, скопилось не менее пятисот особей. К их шуму начали подтягиваться небольшие группы птиц, одна из которых, не долетев, приземлилась на воду правее нас и вскоре исчезла.
Еще одна лодка приблизилась к ним на безопасном расстоянии и тут же начала кормиться, неспешно двигаясь вдоль береговой линии в нашу сторону. Гриша с вопросом посмотрел на меня. Я тихо сказал, что как только казарки сравняются с нами, будем стрелять, но тут же замялся. Сначала я услышал, как совсем рядом гогочет казарка, а затем увидел птицу, выходящую из-за камней, которая шла по отливу и кормилась, что-то невнятно переговаривая «под клюв». За ней последовали еще три, до них было не более двадцати метров. Я заметил краем глаза, что мой молодой помощник навел мушку на первую стаю казарок, плывущих немного дальше.
Стараясь говорить как можно тише, я попытался разъяснить ему, что гусей можно увидеть правее. Он не сразу понял мою речь, однако, увидев жесты, которыми я кивал головой, он, наконец, обратил внимание на птиц, идущих вдоль берега.
— Мои первые два выстрела — твои. Затем два последующих — мои. Мы произведем выстрелы одновременно, как только цели окажутся напротив нас, — пояснил я.
— Понял! — прошептал в ответ Гриша.
Я кивнул в знак удовлетворения и плавно повернул голову, чтобы навести ружье на птиц. Вскоре наши ружья издали звук выстрела. Две казарки, задетые дробью, упали на землю, а еще две взмыли ввысь. Вторым выстрелом мой напарник поразил вторую казарку, а я, к сожалению, не попал.
Мы выбрались на берег и окинули взглядом множество гусей, взлетевших и удаляющихся прочь после выстрелов. Гришка вошел в воду и достал из-под волны казарку, покачивающуюся на поверхности, а я тем временем поднял с земли еще двоих. Поздравил парня с первым опытом, крепко сжав его руку. Отцу есть, чем гордиться!
Вернулись к избе. Мужчины, увидев издалека мальчика, несущего добытых гусей, приветствовали его громкими аплодисментами и искренними поздравлениями с первыми трофеями. Затем, дождавшись, когда отлив расчистит проход, мы направились к соседнему острову. Приблизительно посередине пути, проходя мимо огромного камня, имеющего форму стола, я решил остаться возле него. Мое внутреннее чутье редко меня обманывает, и я обычно следую его указаниям. Николай остался рядом со мной, скрывшись за другим большим камнем, примерно в двадцати метрах левее. Прошло не больше двух минут.
Я еще смотрел вслед удаляющимся вперед ребятам, как Николай крикнул мне, что на нас несется стая казары. Я слышал их давно, но не мог их разглядеть, поскольку, как выяснилось, они летели на небольшой высоте, не выше метра над каменной грядой. Но вот, наконец, я отчетливо увидел их. Стая белощеких казарок, насчитывающая около тридцати птиц, направила свой полет в нашем направлении, но в последний момент, возможно, заметив движение со стороны Николая, начала отклоняться вправо. Скрывшись за камнем, я следил за полетом стаи, а когда гуси сравнялись со мной, приложил ружье к плечу и, задержав дыхание перед выбранной птицей, выстрелил. Казарка, сложив крылья, стремительно упала вниз. Второй выстрел также оказался точным, за ней последовали третья и четвертая птицы, тяжело рухнувшие на песок.
После выстрелов задняя часть стаи, увеличивая высоту, плотно сгруппировалась. Я прицелился с учетом упреждения и выпустил последний заряд дроби в черно-белую массу. Время, казалось, замедлилось, подобно киносъемке. За несколько секунд затвор моей «Мурки» щелкнул в пятый раз — последний. Синяя гильза, вращаясь, улетела в сторону, затвор зафиксировался в заднем положении, выпуская дым из казенной части. Дробь поразила птицу, и в тот же момент еще три казарки вывалились из стаи.
Звук тревожного гомона улетающих гусей еще отдавался в ушах, когда я услышал восторженный голос друга, поздравляющего меня с необычайной удачей и точной стрельбой. В следующее мгновение, придя в себя, я перезарядил пустой магазин своей винтовки, и мы с Николаем поспешили собирать раненых птиц.
Прошел час, наполненный тревогой. За это время лишь несколько стай птиц пронеслись над удаленной частью острова, где находились ребята, и вскоре мой напарник присоединился к ним. Я же остался на месте, решив, что удача уже благоволит мне, поэтому нет необходимости метаться. Если будет возможность, я постреляю, если нет — я уже добился большего, чем остальные.
Через час еще одна стая казарок пролетела над островом, совершила кружение над каменно-гряжевым берегом и неожиданно изменила направление полета, направившись в мою сторону. Я неспешно поднялся со стула и, прижавшись к камню, переместился на противоположную его сторону, скрываясь от приближающихся гусей. Гогочущая темная масса быстро увеличивалась в размерах, приближаясь все ближе. Я извлек предохранитель и, опустившись на колено, приготовился к выстрелу.
Группа из полусотни казарок, летевших на небольшой высоте – не более пятнадцати метров, представляла собой непосредственную угрозу. Оставалось совершить еще несколько взмахов крыльями, чтобы открыть огонь. И вот, момент настал! Я резко выставил ствол в штык, чтобы отмахнуться от налетевших гусей, и сделал несколько выстрелов. Первые два попали мимо, вероятно, я подошел слишком близко, однако два последующих, произведенные в угон, оказались точными – еще две казарки рухнули на влажный песок между камнями.
Я успешно выследил дичь, осторожно разместил её в стороне, между камней, поместил стреляные гильзы в карман рюкзака, а затем по рации получил очередные поздравления с удачной охотой от друзей, наблюдающих издалека. Я поблагодарил их в ответ и застыл на стуле, вдыхая соленый воздух и наслаждаясь окружающей северной природой…
Голоса казарок, доносившиеся издалека, помогли мне сконцентрироваться и напрячь зрение. Наконец, эта стая черно-белых гусей направляется прямо к ребятам, которые спрятались в прибрежном камыше. Затаив дыхание, я следил за развитием событий. Казарки выстроились неровным, растянутым клином и сравнялись с засадой. В тот же момент одна из птиц отделилась от стаи, и я услышал выстрел. Гуси поднялись в воздух, но еще два из них были сбиты, и новые хлопки эхом прокатились по влажному воздуху. Теперь пришло время поздравить друзей с первой в этом сезоне охотой на гусей…
Несмотря на то, что это были единственные трофеи, полученные в этой поездке, они стали особенно ценными и памятными. Хоть в этом году нам и не удалось наблюдать за массовым перелетом птиц, мы отлично провели время в компании друзей, наслаждаясь великолепием северной природы.
