Осторожно поднявшись, я надел сапоги, накинул флисовую куртку, открыл со скрипом дверь и вышел на свежий воздух. Полная луна, нависшая над лесом, освещала остров и море, подобно огромному фонарю. Вокруг было видно почти так же хорошо, как днем. Прозрачный осенний лес в ночной тишине светился, как аллея в городском парке.
Неподалеку, на воде, кричали казарки, и по их гомону было видно, что птиц собралось немало. Я посмотрел на светящийся циферблат часов, на котором было час сорок ночи. Если гуси не поднимутся до рассвета, то можно будет попробовать поймать их ранним утром. К сожалению, этой осенью вся казарка прошла до нашего приезда, и теперь приходилось надеяться на мельчайший шанс, чтобы ее добыть.
Промокший от ветра, я с надеждой вернулся в теплую избу, быстро разделся и залез в еще не остывший спальник. Сон не шел, в голове роились разные мысли. Я постоянно смотрел на часы, но время казалось бесконечным. Мне даже удалось заснуть, хотя и ненадолго, ведь я проснулся за час до рассвета. Приготовил завтрак и разбудил остальных. Пока все собирались за столом, я вышел к воде и с удовлетворением убедился, что птица осталась на месте.
За завтраком я рассказал о своем плане, однако ребята не были уверены в его успехе. Поддержал меня только Гриша, сын Николая. Заметив его нетерпение и блеск азарта в юных глазах, я сам невольно загорелся энтузиазмом. Это была его первая охота, а начинающим охотникам часто сопутствует удача. Более того, предчувствие говорило мне, что сегодня успех будет на нашей стороне. Пока остальные собирались, я проинструктировал напарника о совместных действиях. Мы вышли из избы, зарядили оружие и едва заметной тропинкой направились вдоль камыша на звуки гомонящих казарок. Через триста метров мы начали осторожно приближаться к берегу, до которого предстояло пройти по камышу около ста метров. Согнувшись в три погибели и стараясь двигаться как можно тише, мы крались, постепенно сокращая расстояние.
Вскоре из зарослей камыша показалась водная гладь, на которой множество птиц искали пропитание. Передвигаясь на четвереньках, мы осторожно подползли к краю камыша, колышущегося на ветру. Ветер смягчился по сравнению с ночным, но все же порывами наклонял русый камыш, затрудняя наше продвижение. Отлив обнажил прибрежную заводь, оттеснив соленую воду примерно на десять метров от места нашего укрытия. По водной поверхности, на разном удалении от нас, плавали сотни черно-белых гусей, которые беззаботно кормились, перелетали с места на место и постоянно издавали гогочущие звуки. К сожалению, ни одна из них не подлетела достаточно близко для выстрела. Ближайшая стая, состоящая из семи птиц, кормилась примерно в пятидесяти метрах от нас.
— Мы ожидаем, чтобы мимо нас на расстоянии не более тридцати метров пролетела или проплыла птица, — тихо произнес я, обращаясь к напарнику, который затаился в метре от меня.
Он утвердительно кивнул, и мы снова застыли, наблюдая за казармами, которые не подозревали о нашем присутствии. Гуси начали перемещаться влево от нас, где на расстоянии около двухсот метров, на отмели, в зарослях водорослей скопилось не менее пятисот особей. На их шум стали прилетать небольшие группы птиц, одна из которых, не долетев, опустилась на воду справа от нас и вскоре исчезла из поля зрения.
За ней прибыла еще одна лодка, держась на расстоянии уверенного выстрела, и немедленно начала кормиться, плавно перемещаясь вдоль береговой линии в нашу сторону. Гриша вопросительно посмотрел на меня. Я тихо сказал, что как только казарки сравняются с нами, мы будем стрелять, но тут же замялся. Сначала я услышал, как казарка, оказавшаяся совсем рядом, гоготала, а затем увидел птицу, выходящую из-за камней. Она шла по отливу, кормилась и что-то бормотала себе «под клюв». За ней двигались еще три птицы, до них было не более двадцати метров. Заметив краем глаза, что мой молодой напарник уже навел ружье на первую стаю казарок, плывущих немного дальше.
Стараясь говорить как можно тише, я попытался донести до него, что гусей можно увидеть правее. Он не сразу понял, что я имею в виду, но, увидев мои жесты, наконец заметил птиц, идущих вдоль берега.
— Я пояснил: «Сначала выстреливаете вы, затем — я. Мы произведем выстрелы одновременно, как только цели окажутся напротив нас.
— Понял! — прошептал в ответ Гриша.
Я с удовлетворением кивнул и плавно повернул голову, чтобы навести ружье на птиц. Вскоре наши ружья издали звук выстрела. Две казарки, простреленные дробью, упали, а две другие взмыли ввысь. Вторым выстрелом мой напарник поразил вторую казарку, а я, к сожалению, не попал.
Мы вышли на берег и огляделись: сотни гусей поднимались в воздух и улетали, испуганные выстрелами. Гришка вошел в воду и вытащил на берег утонувшую казарку, покачивавшуюся на волнах, а я тем временем поднял с земли еще двух. Поздравил парня с первым опытом охоты, крепко сжав его руку. Отцу есть, чем похвастаться!
Вернулись к избе. Мужчины, увидев издалека мальчишку, несущего добытых гусей, поприветствовали его громкими аплодисментами и искренними поздравлениями с первыми трофеями. Затем, дождавшись, когда отлив прочистит путь, мы направились к соседнему острову. Где-то на середине маршрута, проходя мимо огромного камня, имеющего форму, напоминающую стол, я решил остаться рядом с ним. Моя интуиция редко ошибается, и я обычно ей следую. Николай остался со мной, спрятавшись за другим валуном, примерно в двадцати метрах к левее. Прошло не больше двух минут.
Я еще смотрел вслед удаляющимся вперед ребятам, как Николай крикнул мне, что на нас несется стая казарок. Я слышал их издалека, но не мог рассмотреть, потому что, как выяснилось, они летели на небольшой высоте, не выше метра над каменной глыбой. Но наконец-то я отчетливо увидел их. Стая белощеких казарок, насчитывающая около тридцати особей, направила свой полет в нашем направлении, но в последний момент, возможно, заметив движение со стороны Николая, начала отклоняться вправо. Укрывшись за камнем, я следил за полетом стаи, а когда гуси приблизились ко мне, поднял ружье на плечо и, задержав дыхание перед выбранной птицей, выстрелил. Казарка, сложив крылья, стремительно упала вниз. Второй выстрел также оказался точным, за ней последовательно упали еще две птицы, тяжело коснувшись песка.
После выстрелов задняя группа птиц, поднимаясь вверх, сплотилась в плотное скопление. Я прицелился с учетом отклонения и выпустил последний патрон дроби по черно-белой группе. Какое-то время словно замедлилось, как в кинофильме. За несколько секунд затвор моей «мурки» щелкнул в пятый раз — последний. Синяя гильза, вращаясь, отлетела в сторону, затвор зафиксировался в заднем положении, выпуская пар из каморы. Дробь поразила птицу, и в тот же момент еще три казарки отделились от стаи.
Звук улетающих гусей еще отдавался в ушах, когда я услышал восторженный голос друга, поздравлявшего меня с необычайной удачей и точной стрельбой. В следующее мгновение, придя в себя, я перезарядил пустой магазин своей винтовки, и мы с Николаем поспешили собирать подстреленных птиц.
Прошло немало времени в напряженном ожидании. За это время над головами пролетело всего несколько стай птиц, пересекающих дальнюю часть острова, где находились мы с напарником. Вскоре и он переместился туда. Я же остался на месте, решив, что удача и так уже благоволит мне, поэтому бегать без необходимости не имеет смысла. Если повезет – я произведу выстрел, если нет – я уже добился большего, чем остальные.
Через час еще одна стая казарок пролетела над островом, совершила круг над каменно-гряжевым участком, граничащим с водой, и вдруг изменила направление полета, направившись в мою сторону. Я неспешно поднялся со стула и, прижавшись к камню, переместился на противоположную его сторону, чтобы укрыться от приближающихся гусей. Громкая масса, издавая гогочущие звуки, стремительно надвигалась, быстро увеличиваясь в размерах. Я снял предохранитель и, опустившись на колено, приготовился к стрельбе.
Группа из полусотни казарок, летевших на небольшой высоте – не более пятнадцати метров, представляла собой непосредственную угрозу. Оставалось совершить еще несколько взмахов крыльями, чтобы открыть огонь. И вот, момент настал! Я резко выставил ствол в штык, чтобы отмахнуться от налетевших гусей, и сделал несколько выстрелов. Первые два попали мимо, вероятно, я подошел слишком близко, однако два последующих, произведенные в угон, оказались точными – еще две казарки рухнули на влажный песок между камнями.
Я выбрал цель, осторожно разместил её между камнями в стороне, стреляные гильзы положил в карман рюкзака, после чего по рации получил очередные поздравления с удачной охотой от друзей, наблюдающих издалека. Я ответил им в знак благодарности и замер на стуле, вдыхая соленый воздух и наслаждаясь северной природой, окружающей меня…
Услышав отдаленный гомон казарок, я постарался сконцентрироваться и напрячь зрение. Наконец, эта стая черно-белых гусей направилась прямо к тем, кто укрылся в прибрежном камыше. Затаив дыхание, я следил за развитием событий. Казарки неровным, растянутым клином сравнялись с засадой. В тот же момент одна из птиц выбилась из стаи, и до моих ушей донесся звук выстрела. Гуси поднялись в воздух, но еще два из них были сбиты, и новые выстрелы эхом прокатились по влажному воздуху. Теперь пришло время поздравить друзей с первой в этом сезоне добычей гусей…
Эти трофеи стали единственными, добытыми в этой поездке, однако их ценность и значимость только возросли. Хоть в нынешнем году нам не удалось наблюдать масштабную миграцию, мы прекрасно провели время, находясь в компании друзей и наслаждаясь великолепием северной природы.
