В ту весну никаких особенных планов не было. Брат Лёша уехал на охоту в Сибирь. Поэтому когда позвонил Андрей и похвастался, что купил новый Лендровер и готов отправиться на нём на охоту со мной в качестве компаньона, согласился без особого размышления. Мы не были близко знакомы, встречались несколько раз на совместных охотах.
Молодой охотник, спокойный и уверенный парень, хотел попасть на озеро Верестово. Мы с ним уже были там вместе, ему это место очень понравилось. Договорились о деталях, назначили время. Недоразумения начались ещё до отъезда. Планировалось приехать утром, встречу я назначил на три часа ночи у гаража. Андрей позвонил в четвёртом часу предыдущего дня и сообщил с возмущением, что уже давно на месте сбора, а меня нет. Кое-как объяснил, что три это не пятнадцать, и время в пути соответственно не полсуток, а несколько часов. Андрей признал ошибку и уже в три ночи мы встретились.
Новый Лендровер оказался совершенно пустым. Помимо лагерного и охотничьего снаряжения мне пришлось переложить из своей машины даже инструмент и переноску. Зато Андрей взял с собой собаку. Молодой кобель западно-сибирской лайки по кличке Байкал вместе с моим лабрадором Шико расположился поверх разложенных ровным слоем вещей в багажнике, который стал весь салон со сложенными задними сиденьями. По дороге Андрей рассказал, что эта лайка вроде как его, но живёт у родителей, которые и занимаются воспитанием. И вот пришло время приобщить пса к охоте.
Решение показалось странным из-за времени года, но мне всё равно было всё равно. Главное, что он с моим лабрадором не проявил друг другу враждебности и спокойно разлеглись в разных местах. Однако довольно скоро обнаружилась неприятность: Байкал был эпилептиком. Первый припадок случился уже в пути. Я раньше такого не видел. Пес бился в конвульсиях, завывал и разбрызгивал пену, катаясь по салону и переворачивая всё вверх дном.
Шико, пребывавший в замешательстве, тоже подобного ранее не наблюдал; он прижался к дальней стене и с тревогой смотрел: «Отец, где мы оказались?». Пришлось сделать остановку. Приступ неожиданно прекратился, животное успокоилось, уселась, облизнувшись, и вернулось в обычное состояние.
Проезд продолжился без происшествий, кроме как однажды Андрей с гордостью сообщил, что указатель уровня топлива показывает остаток на километр пути. Хорошо, что вскоре подвернулась заправка.
Не доезжая Бежецка, заехали к старому приятелю Сёме. Уже и не помню почему. Сёма живёт в деревне на берегу Мологи, перебрался туда из Москвы, потому что очень любит охоту и рыбалку. Сёма предложил остаться у него: дичи здесь полно, а жить в доме несравненно комфортнее. Но Андрей настоял на продолжении пути до Верестово.
Закупившись путёвками и продуктами, подъехали в назначенное место где-то днём. Установили лагерь, разгрузились, приготовили еду. Приехал директор хозяйства, который в то время был моим хорошим знакомым, и сообщил о том, что на этом участке берега кроме нас никого нет. Это была прекрасная новость, ведь на весенней гусино-утиной охоте ничто так не вредит охотникам, как присутствие других охотников.
Поскольку приехали на неделю, решили не спешить: утром осмотреть, что летает, где садиться, где разместить скрадки, поставить чучела, профили и так далее. Хорошая подготовка на такой охоте — главное условие успеха. Андрей собирался спать в машине, а я развернул раскладушку в шатре, постелил тёплый коврик для собаки. Ночевать на холоде привычно, всё продумано давно. Как обустроится Андрей со своей собакой, не поинтересовался и, видимо, зря.
Я считаю, что плохого и хорошего примерно поровну, поэтому если всё сразу идёт гладко, то жди неприятностей. А если сразу что-то не заладилось, то надо просто преодолеть трудности, и дальше всё будет хорошо. Поэтому ложился спать относительно спокойно и без дурных предчувствий. Проснулся среди ночи от того, что меня окликнули по имени. Андрей сидел на краю раскладушки. Спросил сонный вопрос: «Что-то случилось?» В ответ сдавленным голосом: «Саша, помоги!».
Включил фонарь. Андрей сидел, опершись локтями на колени, руки у него были в крови. Кровь струилась по кистям и капала с кончиков пальцев. На вопрос, что случилось, ответил: «Покусала собака».
В машине у него аптечки не нашлось, поэтому я помол руки водкой и протер туалетной бумагой. Потом нарвал полос из старой чистой простыни (всегда вожу такую в сумке), перебинтовал и сверху все скрепил изолентой. Прокушены у него были обе ладони в нескольких местах. Пока всё это делал, он рассказал, что когда ложился спать, позвал Байкала в машину, но тот не пошёл. Оставил его на улице, лёг. А среди ночи пёс начал скрестись в машину. То есть начал карябать когтями дверь новенького чёрного Лендровера. Андрей открыл дверь и позвал пса, но тот опять остался на улице. И так повторилось, по его словам, несколько раз. В какой-то момент его терпение лопнуло, и он вылез и попытался закинуть собаку в машину.
Он не упомянул об этом, но мне показалось, что возможно, предварительно нанес псу увечья. После обсуждения произошедшего мы немного посидели вместе, выпили рюмку и разошлись спать. Остаток ночи прошел без происшествий. А утром Андрей заявил о своем желании обратиться к врачу в больнице для осмотра рук. Я сомневался, сможет ли он управлять автомобилем, однако он заверил меня, что справится, и отправился в Бежецк.
Через пару часов вернулся с аккуратно перебинтованными ладонями, некоторые пальцы торчали, и пешком. Машину засадил в поле неподалёку. И сразу заявил о необходимости возвращаться домой. Это было как удар серпом, ну вы сами знаете куда. Пытался уговорить его остаться, обещал освободить от всей грязной работы. Убеждал, что всё не так страшно, раны обработаны, пальцы шевелятся нормально, наверняка сможет стрелять, надо хотя бы попробовать. Что можно ездить на перевязки регулярно, а при необходимости сможем уехать в любой момент. Но всё было бесполезно. Андрей говорил, что под бинтами ужас ужасный, ладони распухли, болят и хоть собака привита, но может быть заражение.
В итоге я отступил. Затем связался с Сёмой, описал сложившуюся ситуацию и попросил о помощи в извлечении автомобиля из грязи. У Сёмы имеется внушительная коллекция различной внедорожной техники. Однако он прибыл на Геленде и тоже оказался застрявшим. Андрею пришлось искать трактор. Тем временем мы начали сбор лагеря, перенесли вещи в автомобиль. Сёма не упустил возможность продемонстрировать свой новый карабин – Mannlicher калибра 223 в компоновке bullpup. Вообще-то Сёма неплохой охотник, но с весьма специфическими взглядами на этот процесс; строгие правила и ограничения его лишь провоцируют, подобно запаху дичи для легавой собаки. Карабин он взял с намерением при случае пострелять по гусям, если они встретятся неподалеку от дороги.
Вскоре Андрей вернулся с трактором, автомобили были успешно извлечены из грязи и стояли на твердой поверхности недалеко от асфальтированной трассы; оставалось только сесть и отправиться в путь. Он позвал Байкала, открыл дверь машины и скомандовал: «Вперед!».
Собака осталась на месте. Попробовал посадить её в другую дверь и тоже безуспешно. Ещё какое-то время он уговаривал пса, подталкивал его коленями, боязливо поджимая перебинтованные руки, звал из машины к себе. Всё безрезультатно. Байкал не желал садиться в машину. И тут Андрей говорит: «Саша, посади, пожалуйста, собаку в машину».
Этот запрос вызвал у меня немедленное недовольство, поэтому я поинтересовался:
— Андрюша, ты понимаешь, о чём просишь?
— Да, понимаю, но что делать, ехать-то надо…
Я думал, как лучше провести операцию. Настроение было не веселым, и церемониться с псиной, испортившей охоту, не собирался. Да и ущерб нужно было минимизировать, быть покусанным как Андрей мне совершенно не хотелось. Решено было просто закинуть упрямое животное через верхнюю створку задней двери, предварительно закрыв все боковые. После чего я пригнусь, а Андрей, стоя рядом, быстро захлопнет эту верхнюю створку.
Мы заняли запланированные позиции и позвали Байкала. Выбрав подходящий момент, я крепко ухватил его двумя руками за кожу на холке и крестце. В тот же миг собачьи зубы вонзились в мою руку выше запястья. Однако я был морально подготовлен к этому, и, не ослабляя захват, с утроенной силой поднял пса и перебросил его внутрь автомобиля, прямо за передние спинки сидений. И тут что-то пошло не так: я наклонился, но верхняя створка двери не сомкнулась, а собака мгновенно бросилась к выходу. Я оказался под дверью и, распрямившись, схватил ее рукой, чтобы захлопнуть, однако животное, очевидно превосходящее меня в скорости, уже находилось у самого выхода, намереваясь проскользнуть в промежуток между мной и боковой частью машины, после чего я выставил локоть свободной руки на перехват.
Байкал укусил меня за локоть и бросился к другому борту. Я освободил дверь и выставил другой локоть, снова получив укус. В результате я оказался спиной к собаке с расставленными в стороны локтями, блокируя ей выход, и несколько секунд собачьи зубы смыкались на моей спине и плечах со скоростью швейной машинки от одного локтя до другого.
Вдруг до меня дошло: если зверек укусит меня в шею, всё кончится плохо. Загородив шею руками, я ринулся вперёд, спасаясь от смерти. Но это не спасло меня. Рассерженная тварь прыгнула мне на спину, и я упал. Даже когда я опустился на землю, собака, похоже, не собиралась прекращать, с глухим рычанием продолжая грызть мою лопатку.
Лабрадор спас меня. Шико бросился на помощь и сбил лайку с моей спины. Я долго поднимался. Было тихо вокруг. Шико стоял рядом и лизал мою руку, по которой сочилась кровь. Байкал смотрел на всё это, словно ничего не произошло, даже хвостом вилял. Андрей был метрах в пяти от машины, опустив голову и не глядя мне в глаза. Он просто отскочил в решающий момент, когда увидел, что собака бросилась к выходу.
Я сделал шаг в сторону Сёмы, который застыл с широко распахнутыми глазами, но тот неожиданно отступил назад, уводя карабин за спину. Мы какое-то время стояли безмолвно. Затем, обращаясь к Андрею, я произнес что-то вроде:
— Мне кажется, сегодня кто-то сдохнет.
— Да-а,— шумно выдохнул Сёма. — Такой тварюге не место в живых…
— Да-да, конечно, я понимаю… — пробормотал Андрей, не обращая внимания на нас, и продолжая держать голову низко.
В течение некоторого времени простояли, закурили. Возникло странное и тягостное чувство внезапного перехода в другой мир. Казалось, что что-то переменилось окончательно.
– Байкал, сюда! – призывая так ласково пса, Сёма направился к береговой чащи. Байкал радостно подхватил игру и помчался вслед.
– Сними ошейник, а потом… – велел Андрей.
Через пару минут за небольшим бугорком исчезли. Когда раздался выстрел, я почувствовал себя гораздо лучше. А после второго — просто хорошо. А после третьего испытал чувство глубокого удовлетворения. Никогда такого от себя не ожидал. Сёма хороший стрелок, но буллпап явно для чего-то другого.
Вернувшись, он бросил в машину ошейник, и мы поехали. Опять заехали к Сёме, Андрей что-то там забыл. Я остался в машине. Настроение было отвратным: покусанные места саднили, а рубашка противно прилипла к спине. Куртка была довольно плотной, не все укусы оказались проникающими. Как потом выяснилось, больше было синяков и ссадин. Куртки я даже не снимал, не пытался оценить повреждения, и только перевязал запястье. Теперь уже мне самому хотелось домой. Прождав минут десять, я вошел в дом и обнаружил Андрея спокойно пьющего чай. Выглядел он уверенным и невозмутимым, как и прежде.
— Мне показалось, ты домой торопился?
«Зачем так торопиться?» — отвечает.
Я был уже не в настроении, а тут начал закипать, но старался быть сдержанным и напомнил, что его собака меня также укусила и мне нужна была медпомощь. Тогда Андрюша…
— А ты сам виноват. Знал, на что шёл!
В тот миг у меня возникло желание ответить ему тем же. Я сделал шаг в его сторону, однако Семен настолько стремительно продемонстрировал свою оппозицию дальнейшему насилию, что инцидент благополучно не произошел. Путь до столицы мы совершили без единого разговора. Прощание прошло так же без слов. Через некоторое время он неожиданно позвонил мне, но я проигнорировал вызов.
