Таежная диалектика
Охотничьи выезды чаще всего я совершал один. Иногда брата удавалось взять с собой, но порой некоторые из друзей, поддавшись моим захватывающим рассказам, откладывали дела и семью, чтобы отправиться вместе со мной в Яренгу. Так и Сергей, с которым когда-то мы работали в одном кабинете во время зарубежной командировки, обзавелся отличной винтовкой с оптическим прицелом, оформил охотничий билет и отправился со мной на моём УАЗе в направлении севера. В Сыктывкар.
Нас охватило ощущение свободы и стремление к новым открытиям, и даже наш УАЗ, казалось, осознавая значимость происходящего, двигался исправно. Покинув город в конце дня, мы провели ночь в гостинице в Переславле-Залесском, а к вечеру следующего дня сделали остановку на автобазе недалеко от поселка Яренга, преодолев расстояние более 1600 километров.
Перестройка давно завершилась, однако ее влияние оставило на Яренге глубокие шрамы. Фактически, поселка больше не существовало. От некогда крупного населенного пункта, где проживало свыше 2000 человек, остались лишь два небольших двухэтажных кирпичных строения возле железнодорожной станции. Все остальные постройки были уничтожены, лесозаготовки приостановлены, а даже козловые краны лесобиржи были повалены. Приблизительно 30 человек ожидали переселения в расположенный неподалеку город Микунь. Остался и мой друг Ашпаров. Дом, в котором он когда-то жил, был давно снесён, поэтому он большую часть времени проводил в лесных избах, а выходя из тайги, находил приют на квартире своего знакомого в одном из сохранившихся кирпичных зданий.
Там мы, припарковав УАЗ на автобазе, за дружеским застольем обсудили планы предстоящей охоты. Учитывая ограниченное время, решили начать с так называемых Крестов, где находился перспективный глухариный ток и неподалеку – небольшой тетеревиный. Мотоцикл с коляской, который должен был доставить нас, был предоставлен Славиком, договорившимся с его владельцем.
Бетонная дорога, ранее использовавшаяся для транспортировки древесины и достигавшая почти ста километров в длину, частично разрушилась: в некоторых местах отсутствуют плиты, а мосты через реки обрушились. Однако до Омына, расположенного на сороковом километре, все еще можно было проехать на мотоцикле или даже на автомобиле «Жигули», если владелец готов был к этому. Кресты находились значительно ближе. Поэтому, проведя около часа в пути на мотоцикле, мы добирались до участка бетонной дороги, от которого дальнейший путь предстояло преодолевать пешком.
Мотоцикл был спрятан в придорожных кустах, причем не было предпринято особых усилий для этого. По всей видимости, никто не решится забрать его в здравом уме. Затем мы направились на восток, передвигаясь по остаткам после вырубки леса – по лежневкам и полузаросшим дорогам. Мы не виделись долгое время, поэтому по дороге я расспрашивал Ашпарова о его жизни. Мне было интересно узнать, каким образом он, уже проживая в Микуни, вновь оказался на Яренге, а точнее в лесу около Яренги. В общих чертах я уже представлял себе путь, который проделал мой однофамилец за десять лет после перестройки, от лесничего до бездомного охотника, однако некоторые детали значительно расширили мое представление о жизни в тех местах, не таких уж и далеких от цивилизации. Но об этом позже.
После двух часов пути пешком мы добрались до мест, где проходила тока, и подошли ближе, чтобы выбрать подходящее место для стоянки. Мы развели костер, заварили чай и начали обсуждать планы предстоящей охоты.
Безусловно, приоритетное внимание было уделено Сергею, новичку в коллективе. Необходимо было продемонстрировать новому участнику весеннюю охоту на глухаря во всей ее полноте. В соответствии с традициями: тихий разговор, ужин, небольшой отдых, крик бекаса, ранний подъем, быстрый перекус, осторожный подход, пение глухаря, внезапные движения, выстрел и, при удаче, трофей в виде достойного глухаря. И тогда сразу станет ясно, заинтересовал ли новичка этот вид охоты или же он останется равнодушным.
Исполнение плана прошло успешно. Мы подслушали, уловив несколько подлетов, расположенных на разном расстоянии. Один из глухарей даже издал негромкий звук, вероятно, готовясь к утренней охоте. Сергей смог определить местоположение подлетов. Вернувшись к костру, мы немного посидели, пообщались на разные темы и даже немного поспали. Отдельно и подробно мы обсудили малокалиберную винтовку Сергея. По мнению опытных охотников, охотиться с таким оружием требует определенных навыков.
Рано утром, когда еще царила темнота, мы с Сергеем отправились на глухариный ток, а Славик, как всегда, остался спать у костра. Приблизившись, мы прислушались. Глухари издавали звуки негромко. Точнее, они не издавали полноценных песен, а скорее, как опытные музыканты, проверяли звучание своих инструментов. Четко слышался лишь один самец. Остальные находились на значительно большем расстоянии. Сергею долго не удавалось различить глухариные щелчки и скрипы в таежной тишине. Однако, адаптировавшись к тишине, он смог их услышать. Мы немного посидели и послушали еще. А ближайший петух тем временем начал громко распеваться, и можно было приступать к обычному методу.
Сергей, безусловно, был подготовлен, ведь я постоянно делился с ним информацией о нюансах охоты на глухаря. Однако, теория и реальный опыт – это разные вещи. Поэтому я продемонстрировал ему непосредственно в поле, как приблизиться к поющему петуху. Я посоветовал ему, как когда-то меня учил Ашпаров, делать не больше двух шагов под колено глухариной песни, стараясь прятаться за деревьями и кустами и останавливаясь, занимать устойчивое положение, избегая лишнего шума.
Предлагалось целиться в светлое пятно на боку птицы, которое часто хорошо заметно в оптический прицел. Похоже, Сергей все понял и отправился на звук голоса один, а я, немного пождав, направился к петуху, который пел вдалеке. Я достиг своего глухаря, немного послушал, но не стал стрелять, чтобы не потревожить глухаря Сергея. Ожидание. Наконец, я услышал резкий щелчок мелкановской винтовки и удаляющееся хлопанье крыльев. Понятно. Мимо! И к сожалению, мой глухарь тоже замолчал и насторожился, вот-вот сорвется с ветки. И сорвался! А вслед за ним еще две птицы решили больше не рисковать и улетели в другие места. Все! Охота закончилась и с чистой совестью можно возвращаться к костру и обсуждать дальнейшие планы.
Мы вернулись, разбудили Славика и поговорили о промахе Сергея. Из-за недостатка опыта стрельбы из оптического прицела в условиях недостаточной освещенности, он, разумеется, неверно оценил дистанцию до цели и промахнулся. Мы успокоили его, отметив, что подобное часто происходит с начинающими охотниками. На вопрос, испытывал ли он волнение, увидев птицу в прицел, он ответил отрицательно, и тогда мы уже поняли, что, скорее всего, Сергей не станет постоянным охотником на глухарей. Однако впереди нас ждало несколько дней охоты, и охотничий азарт все еще мог зажечься в его душе. Обсудили наши дальнейшие действия.
Поскольку время было еще раннее, было решено, что я и Сергей направимся к бетонной дороге и по пути зайдем на небольшой тетеревиный ток, расположенный немного в стороне от нашего маршрута. Славик сообщил, что ток небольшой, но стабильный и находится прямо на дороге, поэтому не требуется обустраивать засидку. Достаточно будет просто укрыться за кустами. Маэстро Ашпаров задержится на несколько часов, чтобы продолжить свое любимое увлечение и не создавать нам помех.
Мы действовали согласно плану и вскоре услышали узнаваемые звуки тетеревиного тока – чуфырканье, шипение и хлопанье крыльев. Мы направились прямо к месту токования. По мере нашего приближения птицы взлетели и уселись на ели, удаленные от нас на 300-400 метров. Рядом с токовищем обнаружился довольно густой куст, и мы устроились за ним, используя найденные там же обломки стволов. Через заросли хорошо просматривалась токовая площадка, и через ветки можно было просунуть ружья. За нашей спиной поднимался небольшой холм, поросший травой, – остаток от давней вывозной дороги.
Как и предсказывал Ашпаров, через пять минут прозвучало чуфырканье первого косача, и поляна быстро заполнилась вернувшимися птицами, начался шумный, веселый тетеревиный ток. Около тридцати минут мы сидели, словно загипнотизированные, наблюдая за птичьим представлением. Их было не больше десяти, но они издавали шум, сопоставимый с большим курятником. Внезапно все стихло, птицы взлетели и, вместо того чтобы улететь, расселись на близлежащих сосенках и кустах. Странно, почему они не улетели? Подобное поведение возможно, если поблизости ходит лось. Я даже привстал и внимательно осмотрелся вокруг, но ничего не обнаружил. Жаль, лось был бы кстати. Поскольку мы начали замерзать, то, переглянувшись, решили стрелять по сидящей на кустах птице и уходить. Прозвучали выстрелы из наших ружей, и, как ни странно, упали сразу два петуха. То есть Сергей также попал. Мы быстро вышли из кустов, собрали добычу и направились к бетонке.
Мы добрались до мотоцикла, разожгли костер, заварили чай и стали ждать Ашпарова. Как же приятно полежать на телогрейке после пешей прогулки. Я даже задремал, но, как мне показалось, тихая беседа с Сергеем не прекращалась. Мы обсудили множество тем, включая общих знакомых и коллег, а также вопросы отношений на работе и в семье. Странным образом, лес располагает к серьезным разговорам. Ашпарова все еще не было. Я подумал, что, наверное, спит лентяй. Наконец, мы увидели вдали силуэт Славика. Он быстро шел, словно что-то случилось. Подошел, а вид у него загадочный.
— Вы за кустами сидели?
— Да, именно там, о чем ты упоминал. Там еще был небольшой холм позади. Мы поймали двух петухов. Они, правда, сидели на кустах. Вероятно, их кто-то напугал. Мы подумали, что это лось.
— Да, лось, но без рогов. Это был медведь. Судя по следам, очень крупный и находившийся в четырех метрах за вашими спинами. Он стоял довольно долго. След получился глубоким. Вам повезло, что вы выстрелили. Медведь испугался от грохота и ушел, иначе неизвестно, что могло бы случиться.
— Порадовало, подумал я. В голове всплыла мысль о том, что может сделать медведь с лосем.
— Расстояние до преследователя составляло четыре метра. У нас бы не хватило времени на реакцию. Ты сам являешься охотником, но и сам становишься объектом охоты. Да, ты находишься на пригорке и не подозреваешь, что над тобой нависла первая диалектическая закономерность, как медведь.
Ашпаров задержался, поскольку заметил свежий медвежий след, который мы также обнаружили, но не восприняли всерьез. Опытный охотник, осматривая его, понял, как мы охотились.
Молитва
Опять Яренга. Только время другое, предшествующее перестройке. Ашпаров, ранее работавший в лесничестве, перешел на должность инженера в КЛ, но все же большую часть времени проводит в лесу. Его репутация самого успешного охотника в этом районе сохраняется. К нему обращаются с просьбами. Это молодые люди, стремящиеся преуспеть в охоте и освоить ее тонкости. С некоторыми из них мне доводилось знакомиться во время моих ежегодных поездок на весеннюю охоту. В силу особенностей этого края среди просителей были и люди, представляющие правоохранительные органы. Многие считали его своим другом. Были и обычные граждане. В тот раз, во время моего весеннего приезда, в нашей группе оказался молодой человек, совмещавший увлечение охотой и фотографией. Назовем его Николаем. Он убедил Ашпарова взять его на глухаря, чтобы в процессе охоты сделать несколько качественных снимков токовика.
Уже в лесу Славик рассказал мне, что Николай к нам присоединится в последний день, и мы на выходе встретимся с ним, чтобы посетить ближайший ток на Крестах. Я прибыл немного раньше назначенного времени, и глухари уже токовали, но довольно вяло. Тем не менее, сезон начался, и, хотя на одном току успеха не было, на другом оставалась надежда на трофей. К сожалению, наши выходы на тока со Славиком не принесли результатов. Оставалась последняя надежда на Кресты, расположенные недалеко от места нашей охоты. Поэтому двухчасовой переход привел нас к согласованному с Николаем месту встречи на бетонке.
Мы недолго посидели у костра, как к нам из поселка подъехал лесовозный МАЗ, из которого выпрыгнул молодой человек, увешанный не только оружием, но и разнообразной фототехникой. Это был Николай. Мы познакомились, немного поговорили и отправились на Кресты. Не являясь экспертами в фотографии, мы с Ашпаровым высказали сомнение в целесообразности объединения двух видов охоты – ружейной и фотоохоты. Однако Николай заверил нас, что для него приоритетна именно фотоохота, а ружье служит лишь на случай непредвиденных обстоятельств.
Несмотря на то, что снегопады только начались, снега скопилось достаточно много. Если по частично растаявшим дорогам и снежным завалам еще удавалось передвигаться сравнительно легко, то в еловых лесах приходилось передвигаться, как выражался Ашпаров, в полсапога, а порой и по колено в снегу.
До Крестов добрались без особых затруднений. Выбрали место для лагеря, собрали дрова и натянули полог. Обычно мы ночевали у костра под открытым небом или сооружали полог из молодых еловых веток, но в этот раз я намеренно привез с собой кусок тонкого брезента. Мы решили, что с брезентом комфортнее, хотя можно обойтись и без него. Однако чем удобнее лагерь, тем больший груз приходится нести на себе. А пеший ход – это главное в весенней охоте. Тока, впрочем, не всегда располагаются неподалеку от охотничьих изб!
Мы отправились на подслушивание втроем. К счастью, мы заметили несколько удачных подходов и приблизительно решили, кто куда пойдет завтра утром для охоты и фотоохоты. Вернувшись в лагерь, мы пообщались, немного поспали, как каждый смог, попили чая и направились на ток. Однако уже вдвоем с Николаем. Славик, как обычно, остался охранять костер.
Подойдя к току, мы прислушались. Общая картина осталась прежней. Глухари продолжали токовать примерно в тех же районах, где мы их заметили. Николай сразу выразил намерение продвинуться дальше по дороге и подойти к двум петухам, токующим впереди и справа, в надежде получить удачные фотографии. А я немедленно сошел в ельник, расположенный на левой стороне дороги, чтобы приблизиться к глухарю, издающему щелкающие звуки вдалеке. При этом мы условились, что я, по возможности, задержусь с выстрелом, чтобы Николай мог выполнить все свои действия. Мы действовали в соответствии с договоренностью. Снега в ельнике местами навалилось почти до колена. Наста, что было редкостью для предутренних часов в лесу, отсутствовала. Глухарь еще не начал распеваться, поэтому я двигался медленно, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к темному лесу впереди.
Постепенно я понял, почему не было слышно классической песни. Глухарь был на земле! Он перемещался где-то неподалеку, хлопал крыльями, щелкал, временами исполнял партию полностью, взлетал и приземлялся неподалеку. Молодой еще. Спешит. Но его не видно. Невысокий ельник полностью скрывает его передвижения. Самая невыгодная ситуация! Птица на земле, близко, но ее не видно. Но он-то может меня увидеть или услышать на небольшом расстоянии. Двигаюсь очень медленно, стараясь увидеть птицу, но ельник стоит сплошной стеной, и я не вижу. Если петух на земле, это значит, что рядом глухарь. Она молчит, но все видит и слышит. Да, это ситуация!
В голове проясняется. Я опускаюсь на колени и наклоняюсь, стараясь не спугнуть. И вот он. Между снегом и нижними ветками елок я замечаю глухаря. Вернее, вижу его живот и лапы. Судя по всему, за елками располагается небольшая поляна, где глухарь, щелкая и с грохотом, бегает и взлетает. Я не спешу стрелять, давая возможность Николаю. К тому же, практически нет возможности для выстрела. Зазор между снегом и ветками слишком мал. Остается только ждать, пока глухарь не переместится в более подходящее место. Сколько времени прошло, точно не могу сказать. Николай, вероятно, уже выполнил все необходимые действия, и я могу стрелять. Но выстрелить не из какой позиции.
Попытался прилечь, но снег глубокий, и проваливаешься вместе с ружьем. Видеть цель тоже затруднительно. Ожидаю, пока петух не займет более выгодное место. Уже значительно посветлело. Как правило, в это время ток уже заканчивается. И вдруг замечаю, что глухарь уверенно двинулся влево и вот-вот исчезнет из поля зрения. И исчез! Меня охватывает отчаяние. Сегодня у меня последнее утро, я должен покинуть лес, а глухарь ушел. Мысленно произношу: “- Господи, помоги! Верни эту птицу, ведь у меня нет больше времени. Я должен сегодня уезжать.” И не то чтобы я был глубоко верующим, но другого выхода попросту нет. Глухарь ушел! Настроения нет. Проходит пара минут.
Внезапно я заметил, что глухарь вернулся в то место, откуда ушел. Он двигался неспешно, остановился, и его было хорошо видно между деревьями. Я выстрелил. Попадание! Глухарь лежал неподвижно. Еле поднялся и только сейчас осознал, насколько сильно замерз и затекло тело. Подойдя к подстреленной птице, я увидел вытоптанную площадку. Как сильно он ее уплотнил! Практически невозможно провалиться. Но очень хотелось согреться, поэтому я поднял добычу и, прилагая все возможные усилия, поспешил к костру. Николай уже вернулся и вместе с Ашпаровым пил чай. Я показал трофей, получил одобрение, налил горячий чай и посмотрел на часы. Я выхаживал глухаря почти три часа! В моей практике еще не было охоты, длящейся столь продолжительное время. Обычно охота проходит быстрее.
Николай что-то рассказывает. Я прислушиваюсь.
— Мне повезло, – говорит Николай. — Два глухаря рядом. Я сделал около тридцати снимков только на этот фотоаппарат, — показывая тогдашнюю модель «Зенит». — Но самое интересное случилось потом. Возвращаясь по дороге, я увидел, что примерно в том месте, где должен был находиться Вячеслав, из-за кустов выбежал петух и задумчиво остановился у дороги. Он постоял немного и пошел назад. А через пару минут я услышал выстрел. И вот я думаю, почему глухарь вернулся?
— Я в курсе. Именно высшие силы вернули, — подумал я.
Прошло почти сорок лет, и я до сих пор размышляю о причине возвращения глухаря.
Королевская охота
Изначально Ашпаров, сын лесника и инженера железной дороги, сумел подняться до должности лесничего, охватывающей территорию, практически равную половине Франции. К его охотничьей репутации прибавилась и аура высокого положения. Поскольку всем были необходимы дрова и лес для строительства, к Ашпарову обращались люди из окрестных деревень, принося дары. Я лично видел в его кабинете огромный сейф, полностью заполненный коньяком, из которого словно приветствовал веселый Бахус. Однако это было потом, а в 1988 году, во время очередного визита, я лишь испытывал радость за своего друга, не догадываясь, к каким последствиям может привести сейфовое изобилие. Я был рад его новому дому в Микуни, который Славик подвел под крышу и почти завершил строительство. Я был рад обширному хозяйству лесничества. Я радовался его связям и возможностям. Для охоты по запросу Ашпарова руководство КЛ предоставило нам гусеничный вездеход ГАЗ-71, который по народной молве назывался «Жабой.
В тот раз я отправился в путешествие осенью, с намерением поохотиться на лося. Наши планы мы предварительно согласовали со Славиком по телефону.
Вышли из вагона, и у станции нас уже ждал вездеход, к которому направился Ашпаров. Мне показалось, что этот вездеход предназначен для нас. Необходимо было как-то транспортировать мясо из леса. Славик познакомил меня с водителем, и я убедился, что вся эта транспортная оснастка — для нас. Мы сели и отправились в путь. Меня, как особо важного гостя, усадили в кабину вездехода. Это было предусмотрено на случай, если потребуется срочная стрельба, и такое право было предоставлено мне.
По пути мы сделали остановку в Коми поселке и забрали Леонидова, ранее проживавшего в Яренском, который сейчас работает лесником под руководством Ашпарова. У Леонидова находился Ашпаровский пес Зевс, чистокровная западносибирская лайка с выдающимися генетическими данными, которого я когда-то взял щенком в московском клубе охотничьего собаководства. Зевс без промедления взобрался в кабину вездехода, демонстрируя готовность к охоте. По дороге решили доехать до места, известного в охотничьем сообществе как Двухэтажка – просторной избы на берегу ручья, и поохотиться в окрестных землях. Место находится на значительном удалении, но у нас есть вездеход, и впереди достаточно времени.
Сначала мы долго двигались по бетонной дороге, после чего вездеход свернул на старую, полузаросшую вывозную тропу. Небольшое удовольствие – сидеть верхом на Жабе. Вездеход движется быстро, прокладывая путь сквозь выросшую растительность. Обзор открывается на значительное расстояние, желтый лист летит навстречу. И даже периодические сходы гусеницы при неудачных маневрах не омрачают настроение. Мы сразу останавливаемся, тратим несколько минут на устранение неполадки и продолжаем движение. Да! Машина! Ничто не способно ее остановить!
Прибыли мы вечером. Переехали через ручей у избы, почти не заметив его. Пока обустраивались, наступила ночь. Накрыли стол, чтобы поужинать и отпраздновать мой приезд. Как обычно, главным напитком был чай, но в этот раз на столе появился и коньяк из сейфа. Поскольку главным трофеем должен был стать лось, то разговор, естественно, касался лосиной охоты. Стало известно, что мы приехали к Двухэтажке, так как здесь нередко замечали лосиные следы. Начали обсуждать, кто, как и где добывал лосей. Ашпаров поведал, что еще в период работы инженером в КЛ в один из зимних сезонов они с его тогдашним помощником Колей Яковлевым добыли двадцать два лося, выполняя неофициальную просьбу руководства КЛ подкормить бригады в лесу.
Я мысленно поклонился своим товарищам, поскольку знал, сколько сил и труда требует охота на лося в комяцкой тайге, как она осуществляется и насколько часто заканчивается неудачей. Также я понял, почему поселенцы, работающие в лесу, так радушно принимали Ашпарова. После добычи лося Славик приходил в бригаду на лесоповале и сообщал, где находится мясо. Сразу же организовывалась экспедиция на трелевщике, и весь лось направлялся на нужды бригады. На лесоповале от такого подарка никогда не отказывались.
В памяти всплывает случай, когда к концу дня собаки поймали лося. Мы с Ашпаровым и моим братом, сбросив рюкзаки и не обращая внимания на дорогу, поспешили по темнеющей тайге, ведомые лаем. Нам помешало лишь громкое ругательство, разорвавшее тишину сумеречной тайги после того, как чья-то голова болезненно ударилась о поваленное дерево.
Вспомнилось также, как во время глухариной охоты к нам с братом вышел лось, которого мы, конечно, не пропустили. Обсуждали и браконьерство, ведь в наших вылазках мы иногда находили петли из стальных тросов на лосиных тропах. Ашпаров поведал, как однажды нашел в тайге, вдали от населенных пунктов, обширный загон, образованный металлической проволокой, натянутой между деревьями, а в его узком проходе стояли несколько петель.
Мы обсудили и планы. Этот район тайги был мне незнаком. Решили отправиться в поход с минимальным снаряжением, только Леонидов возьмет один рюкзак на всех.
Утром встали с рассветом, когда только начало светать. Выпили чаю. В лесном лагере у Ашпарова все приемы пищи называют «попить чаю». Водитель вездехода остался в избе. Наконец, отправились на охоту. Солнце только встало и освещало осенний лес, отбрасывая косые тени. В стволах, как обычно, пуля и дробь. Преследуем лося, но и птица тоже была бы не лишней. На ходовой охоте никогда не угадаешь, какой трофей появится в первую очередь. Удивительное чувство охватывает меня. Я силен, вооружен и абсолютно свободен, мне под силу все. Ноги сами легко несут меня по лесу. Возможно, ради этих ощущений я и ездил на охоту большую часть своей жизни.
Мы не торопимся и приближаемся к дороге, которая пересекает направление нашего движения и отклоняется вправо. Зевс уже скрылся в лесной чаще. В этот момент Славик решает задержаться у ближайших кустов, а мы, дожидаясь его, переходим на новую дорогу. И внезапно доносится крик Ашпарова – «Лоси справа!».
Если самостоятельно не представляется возможным двигаться по веской причине, необходимо предупредить соратников. Оглядываясь вправо, замечаю среди деревьев мелькание крупных теней и слышу возбужденный лай Зевса. Лоси! Они бегут. Нас почуяли. Становится понятно, что скоро они пересекут дорогу, поворачивающую направо, и будут хорошо видны на расстоянии выстрела. Леонидов также осознал ситуацию и сбросил рюкзак, побежав вперед по дороге. Я последовал за ним с максимальной для тех лет скоростью. Вот она охота на лося в стиле «как у корявых»! Бежишь, не глядя под ноги. Единственная мысль – сократить дистанцию и успеть выстрелить. И действительно, когда мы подбежали к повороту, один из лосей уже пересек дорогу и вот-вот исчезнет в лесу, а второй находится прямо на дороге. Леонидов опустился на колено, демонстрируя навыки, полученные в Ашпаровской школе, и выстрелил во второго, похоже, попал, поскольку лось споткнулся, но выровнялся и продолжил бежать. А первый уже почти в лесу, на левой стороне дороги, и дистанция до него около восьмидесяти метров на глаз. Я тоже, приложив все силы, опустился на колено и, практически не целиком, выстрелил по лосю, уходящему в кусты, и по звуку шлепка и по тому, как содрогнулось его тело, понимаю, что попал.
Но лось продолжает бежать и скрывается за кустами. Я следую за ним. Краем глаза замечаю, что Леонидов стоит рядом с уже поверженным лосем. А Зевс сдирает с него шкуру. Хорошо, один есть. Но мой где-то впереди, и лишь вмятины на влажной траве указывают направление. Необходимо скорее его догнать. Кричу: «Зевс, помогай». Леонидов хватает Зевса за загривок и за основание хвоста и буквально бросает его на след моего лося. Вот это собака! Зевс понял и помчался по следу, и вскоре мы услышали его победный лай. Я бегу за ним, и через триста метров вижу лежащего лося. Есть! Но лось еще шевелится, размахивает ногами. Лосиха. У нас принято добивать дичь, чтобы она не страдала. Подхожу со стороны головы, чтобы добить в ухо. Так наиболее эффективно. Прицеливаюсь почти в упор и вдруг вижу, что глаза лосихи полны слез. Что-то кольнуло в глубине души, но азарт погони и торжество победы подавляли все остальные чувства. Мы добыли два великолепных трофея, и необходимо быстро выполнить все необходимые действия, которые хорошо знает каждый охотник: снять шкуру, обрезать и упаковать мясо и так далее. Охота удалась. Первый же выход – два лося. Подошел Ашпаров:
— Молодцы, мужики. Пойду за вездеходом.
Мы приступили к работе и в первую очередь сделали подношение Зевсу – большой кусок мяса. Еще не успели закончить одного лося, как раздалось рычание мотора и, лавируя между деревьями, подъехал вездеход. Славик с водителем присоединились к работе, и вскоре все мясо было упаковано в пакеты и загружено в вездеход. Теперь будет что привезти в цивилизацию.
Воспоминания о других эпизодах охоты стерлись из памяти, полностью подавленные теми событиями, которые я описал ранее. И не в них заключалась суть. Уже в поезде, находясь в купе и глядя на мелькавшую за окном тайгу, я почувствовал смутную внутреннюю тревогу. Долгое время не мог понять, что ее вызывает, и внезапно все стало ясно. Я не был утомлен. Не испытывал той привычной приятной усталости, которая располагает ко сну, а обратный путь кажется коротким. Не получил физического удовлетворения от выполненной сложной работы.
Что-то грызло меня изнутри. В памяти всплыли глаза лосихи, полные слез. Я старался забыть об этом образе, однако он вновь возникал. В голове я искал множество объяснений и аргументов. Охота – занятие не для слабых, это состязание, в котором я одержал победу и получил трофей, а мясо необходимо людям и так далее.
Если бы я поведал охотникам о своих опасениях, они бы высмеяли меня. Но видение вновь появлялось и дополнялось воспоминаниями о прошлых охотах, и в итоге возник вопрос: в чем смысл моих действий?
В моей охотничьей практике дважды я поддавался азарту и стрелял по лосям. К счастью, оба раза промахнулся.
