В те времена жизнь охотника была значительно проще: личный транспорт был редкостью, а поездки на электричке или автобусе с собакой ограничивали дальность путешествий. Поэтому чаще всего охотились в окрестностях Подмосковья и близлежащих регионах, отлично знакомых как свои собственные ладони. Сегодня практически у каждой семьи есть автомобиль – часто даже два. И это породило новые трудности. Как совместить выезд за дупелем в Архангельскую область, за фазаном в Краснодарский край или за вальдшнепом на Крымском полуострове? А еще возникает желание поохотиться на куропаток в Воронежской области или тетеревей под Тверью, пока молодые птицы не повзрослели. Как все это успеть осуществить и как наилучшим образом использовать свои законные двадцать четыре дня отпуска – задача непростая, и каждый охотник решает ее исходя из своих предпочтений и возможностей.
С появлением первой легавой сложился такой порядок моих отпусков. Неделя весной обязательна (причин нет объяснять), затем охота на севере Вологодчины, и две недели перепелиной охоты в Адыгее. Всего 24 законных дня отдыха. Конечно, хочется еще поохотиться с другом Сашей Лежниным на пролетного вальдшнепа под Москвой, и… Много чего хочется (и как-то удается), вопрос один: как до сих пор из дома и с работы не выгнали?
Собака должна работать. Нет смысла убеждать кого-либо в том, что чем больше у собаки (и хозяина) работы по птице, тем лучше для обоих. Где еще легавая получит богатую практику, как не на перепеле? Если десять лет назад под Рязанью за день брали десяток и более перепелов, то сегодня кончилась эта возможность. Вот и приходится «больным» москвичам и питерцам собираться кому в Ростовскую область, кому в Краснодар, а кому и в Крым или Абхазию за пролетным перепелом. Туда, где за выход собака делает десять, пятнадцать, двадцать, а то и более классных работ. Я намеренно не говорю о тридцати, сорока, пятидесяти и более добытых птицах. Это возможно, но не за мясом едут легашатники. Хотя, думаю, мало кто откажется привезти домой сотню замороженных тушек к праздничному столу.
Первая выездная охота на перепелов состоялась для меня в Адыгее, и уже более десяти лет в сентябре я отправляюсь туда, обычно в одиночку. За годы привык к длительным поездкам. Провести за рулем 15–16 часов — не проблема. Никто не просит остановиться попить чайку или размять ноги. Приятно быть и командиром, и начальником штаба. Но в этом году техника подвела, и впервые за десять лет я ехал в Адыгею на заднем сиденье чужого пикапа. Моими попутчиками были два Игоря — давние добрые товарищи, серьезные и обстоятельные люди. Один из них взял щенка от моей Герды в 2014 году.
Ехали с ночевкой к Ростову-на-Дону и добрались до Майкопа. Закупились в «Ленте», встретились с друзьями, взявшими для нас путевки, забрали бумаги — коммерческие. Дороже обычных разрешений, зато дают право охотиться семь дней в неделю. Сделали это несколько лет назад в Республиканском обществе охотников, когда в Адыгею начали массово приезжать за перепелом легашатники из Москвы и Центральной России. Приятно думать, что к этому руку приложил, опубликовав в нашем журнале статьи о здешней охоте. Кому жаль платить лишнюю тысячу-другую, тот может охотиться три дня в неделю. Это тоже вариант, но, как мне кажется, не для тех, кто приезжает за полторы тысячи километров.
На начальном этапе пребывания в Майкопе, москвичи преимущественно устраивали временные стоянки и занимались охотой на открытых участках земли неподалеку. Ресурсов хватало как для коренных жителей, так и для новоприбывших. Со временем обширные свободные территории вокруг столицы начали активно осваивать сельскохозяйственные производители. Москва предъявляла повышенный спрос на отечественную продукцию – фрукты, овощи, растительное масло, цветы, что привело к преобразованию прежних земель в молодые сады, протяженные грядки с клубникой, крупные теплицы и прочие богатства. Площадь для охотничьих угодий заметно сократилась, а на москвичей стали поглядывать неодобрительно, поэтому около семи лет назад я перебрался в предгорья. Всего час пути от Майкопа – и доступно несколько прекрасных мест для охоты без конфликтов.
Я традиционно предпочитаю жить в полевом лагере, а Игорь — в гостевом доме в одной из станиц. Это уже традиция. До места охоты добраться можно за полчаса. Мне и моим друзьям от лагеря до охоты всего тридцать-сорок метров.
Необходимо также упомянуть немного об истории этого региона. Когда-то последняя перед горами казачья слобода именовалась Царской в честь визита императора Александра II. Он прибыл сюда на переговоры с лидерами восставших адыгов. Переговоры не привели к результату, но спустя два десятилетия служилые люди казачьей линии воздвигли здесь часовню под названием Царская, которая дошла до нас в частично разрушенном состоянии. После революции, уничтожавшие и казачество, и этот край, присвоили станице новое наименование – Новосвободная.
Ближайшая к ней слобода носит название Севастопольской в честь 75-го пехотного Севастопольского полка, принимавшего участие в боевых действиях Кавказской войны…
Охотничьи вылазки в Адыгее проходят на просторных лугах горных склонов, используемых как пастбища, сельскохозяйственные угодья и сенокосы. Перелетные перепела – как местные, так и мигрирующие – следуют вдоль речных долин к горным перевалов Кавказского хребта и при неблагоприятных погодных условиях останавливаются на лугах в ожидании попутного ветра и возможности пересечь эти перевалы. Если горы окутаны облаками, а вершины скрыты плотной завесой дождя и тумана, птицы задерживаются, обитают на открытых участках земли, становясь желанной добычей для охотников с собаками. В удачный день хорошо обученная собака может поднять до полуста десятков и более птиц. Если день не складывается, то всего за пару часов утренней охоты вы вернетесь в лагерь с десятью перепелами. При одном условии, разумеется: если ваша стрельба достаточно меткая. Не люблю хвастовства, но были дни, когда на двадцать пять перепелок тратилось менее тридцати патронов, хотя и не скрываю, что случались периоды, когда для добычи десяти птиц уходило до трех десятков патронов. Нервы! Что тут можно сделать!
В эти места местным нет смысла приезжать на день — по их меркам час езды от Майкопа — это далеко. Едут сюда минимум на выходные, а в будние дни обохочивают поля рядом с городом. Новая объездная дорога на Армавир уничтожила часть полей, но оставшиеся территории вполне сносно принимают и самых рьяных легашатников, успевающих перед работой обежать пару полей с собаками и взять десяток-другой, а то и больше перепелов, и неспешных пенсионеров, которые обычно подтягиваются к началу рабочего дня. В общем, без добычи вряд ли кто остается.
В верхних лагерях даже если вы разбиваете лагерь на именной стоянке, никто не скажет вам убираться в другое место. Могут лишь подъехать и поинтересоваться, как проходит охота, а затем отбудут или попросят разрешения встать лагерем поблизости, чтобы охотиться на том же поле. За десять лет мне лишь однажды пришлось делить лагерь с парой молодых ребят, которые вначале показались бесцеремонными и настойчивыми. Впрочем, позже они проявили себя вполне адекватными людьми, рады были поделиться трапезой и поддержать разговор у костра. Всего-то и нужно было сдержаться при первых минутах встречи и не наговорить друг другу резкостей и глупостей.
Многие стоянки хорошо оборудованы и содержатся в чистоте, однако не все. В прошлом году пришлось сделать новую стоянку в полусотне метров от старой из-за большого количества оставленного мусора. Что-то удалось сожчь, но запах гниющих пищевых отходов, окурки, стреляные гильзы, битое стекло, пластиковые пакеты и обрывки веревок портили настроение, вынудив сменить место для табора. На отличные результаты охоты это никак не повлияло, но желание узнать в обществе охотников, кто брал путевки на охоту неделей раньше, было очень сильным. Жаль, дело до конца не довели.
В равнине и в горах охота начинается около шести часов утра. Как только станет видно птицу на фоне растительности, раздадутся первые выстрелы. Даже если проспите, не беспокойтесь, добрые соседи разбудят вас. Когда горы просыпаются, даже самый ленивый человек соберется и помчится в поля. Конечно, есть те, кто часами ищет птиц на склонах, надеясь поймать десяток-другой больше. Мне хватает десятка перепелов. Шумовых я не стреляю. Как меня учил почивший В.Н. Шуваев, «только отработанная твоей собакой птица может считаться твоей».
В прошлом, в первые годы охотничьих поездок в Адыгею, я добывал значительно больше дичи, но тогда я проживал в Майкопе или близлежащих станицах. В то время проблема сохранения трофеев решалась просто: их помещалось достаточно места в морозильной камере. Острый вопрос встал перед охотниками о переработке полученной добычи. Попробуйте вручную ощипать сорок птиц – и желание уменьшить количество добытых экземпляров резко возрастет. Однако после того, как я начал охотиться в горах, мои запросы стали более скромными. Десяток великолепных работ эпаньоль бретона Джины приносит мне удовлетворение, а возможно даже счастье.
Нет, я не буду утверждать, что добыв десять птиц, всегда прекращаю охоту, просто мой порог достаточности где-то в районе десяти перепелов. Не осуждаю тех, кто стреляет и перерабатывает больше, чем я. Друзья (а так называю тех, с кем делю лагерь), сделаны из того же теста. Заядлые охотники, трудяги вовсе не жадные, искренние и хорошие люди. У всех прекрасное чувство юмора и замечательные жены, которые, собирая мужей на охоту, выдают такие перлы, что хоть в книгу Гиннеса заноси как лучшую шутку года.
Для моих товарищей по охоте и коллег, занятие с легавой – это не просто добыча дичи, а возможность насладиться эстетикой процесса, увлечением работой собаки и испытываемым удовольствием. После окончания дня все участники собираются в организованном месте, обмениваются мнениями о прошедшей охоте, делятся впечатлениями от работы легавой. В такие моменты каждый понимает ценность сообщества, частью которого он является.
Обычно второй выезд на поле запланирован на вторую половину дня, но его результативность ниже утренней из-за того, что днем перепел перемещается меньше. Тем не менее, даже вечером можно без особых усилий собрать достаточно дичи для приготовления шулюма. Не знаю, как обстоит дело в других охотничьих сообществах, но в нашем работают прекрасные повара. Их рассыпчатый плов с перепелами и дыней – это кулинарный шедевр! А насколько изысканно приготовленный шулюм или перепела на гриле! Они позволяют усомниться в утверждении о превосходстве французской, итальянской, японской и других мировых кухонь. Уверяю вас, это не соответствует действительности.
Описывая охоту в Адыгее, я сознательно избегал упоминания ее туристического потенциала, хотя природа и историческое наследие этого региона нашей страны поистине великолепны и способны поразить даже самого искушенного путешественника.
