Волки сожрали ягнят в утробах матерей. Погоня за свирепой стаей

Изображение Волки сожрали ягнят в утробах матерей. Погоня за свирепой стаей
ФОТО UNSPLASH

Места наши притаежные. На стыке васюганских болот и барабинских степей. Настоящая тайга начинается в полсотни километрах на север. А в угодьях нашего общества березняк, осинник, переходящий в сосновый бор, овраги да забоки. Сельского хозяйства и при советской власти было немного, а сейчас и подавно

Все поля заросли березняком и кочками. Только мы, охотники, пашем и сеем подкормочные поля, но для своих, охотничьих нужд. Если поголовье косули последнее десятилетие удалось поднять в несколько раз и после проведения ЗМУ квота каждый год увеличивалась, то с лосем все равно остались сложности. И даже не с его количеством. В сезон охоты его предостаточно, а вот во время учета нет. Как раз к этому времени он почти весь откочевывает в тайгу, и у нас остаются только стельные самки, чтобы по весне отелиться в забоках. А волков у нас отродясь не было. Видел я раз стаю, цепочкой перебегающую по льду через Обь. Так это почти в Томской области было.

Изображение На открытой местности сложно добыть волков без снегохода. ФОТО SHUTTERSTOCK
На открытой местности сложно добыть волков без снегохода. ФОТО SHUTTERSTOCK 

В марте я на рыбалку за сто километров уехал. На бакчарских болотах пересек цепочку следов, когда от военного общества лицензию получили на добычу северного оленя. Вот и все мое знакомство с волками. Первый раз они отметились в январе, на каникулах. Я поехал проверять тычки налима и наткнулся на их следы. Определил как волчьи, потому что не собачьи. Хищники подошли по льду, посидели, полежали, пометили торосы примерно в километре от села. И ушли по лугам к заказнику.

Второй раз они пришли в конце марта и сразу закошмарили местного фермера — таджика Хакима. Он приехал на заработки, познакомился с женщиной и остался жить. Построил недалеко от трассы дом, загон и завел полсотни овец. Они были на свободном выпасе, а зимой жили в загоне. Когда потеплело, фермер притащил стог сена и стал выпускать овец за ограду. Они далеко от стога не отходили, да и куда пойдешь, если снега с метр, наст, который еще и тает к обеду.



Сам Хаким не охотник, но кто-то ему посоветовал позвонить председателю общества Александру Васильевичу. Тот поручил егерю Валере проверить невероятный сигнал. Валера пригласил меня. Наверное, потому что казенный «Буран» по теплому времени года использовать не хотел. К Хакиму мы подъехали одновременно, Валера на УАЗе, я на снегоходе. Фермер стоял перед домом с вилами в руках и плакал. Из его истерики на фарси мы ничего не поняли. Прошли в загон.

Что это не собаки и не люди, стало понятно еще на подходе. Семь овечек валялись вокруг стога сена, размотанные по всей длине кишки лежали на утоптанной площадке. Снег был залит кровью. Понятно. Живым овцам вырывали брюшину, и они бегали от ужаса и боли, но бежать было некуда.

Изображение Во время погони серые хищники могут развивать скорость до 65 км/ч, при этом делая прыжки до 5 метров. ФОТО SHUTTERSTOCK
Во время погони серые хищники могут развивать скорость до 65 км/ч, при этом делая прыжки до 5 метров. ФОТО SHUTTERSTOCK 

— Хаким, успокойся. Расскажи, почему овцы на улице?
Хаким опять заголосил, что все овечки были с приплодом, и волки сожрали только ягнят в утробе. Я вытер пот, хотя мне не было жарко.
— Ты с чего решил, что это волки?
— Мой кишлак волки всегда так делат.
Подошел Валера.
— Волки, — сказал он уверенно. — Несколько штук. Гребаная сила, я такого еще не видел! Делать-то что будем?
— Звонить. Ты Василичу, я госу. Расскажи все как есть.
Валера полез за телефоном. Я позвонил государственному инспектору и подробно все рассказал. Тот обещал через час быть на месте. Валерин же доклад состоял в основном из матов и междометий.
— Хаким, вызывай полицию. А, нет! Они не поймут. Пусть жена позвонит. Как приедут, заявление обязательно напиши. Может, компенсация какая положена? Валера, поехали следы посмотрим.

С места убоя волки сразу выстроились в цепочку и пошли след в след, так что определить их количество не представлялось возможным. На первых метрах с их морд капала кровь на снег, потом они, видимо, вылизались, и строчка следов пошла в ближайший лог. Туда спускаться мы не рискнули: там всегда слишком много снега, и есть риск засадить снегоход. Мы рассудили, что в логу они точно не задержатся и пойдут дальше, однако волки повели себя по-другому. Они не стали спускаться в лог, остановились на краю и долго там сидели. Валера нашел клочок рыжеватой шерсти.
— Нажрались. Отдыхали. Идти-то тяжело.
— Если бы устали — легли бы. А они слушали, не будет ли погони… Что-то мне не по себе. Поехали до Хакима. Хотя нет, поехали дальше, интересно, куда они подались.

Изображение Обоняние у волка в 100 раз сильне, чем у человека. Он может обнаружить добычу на расстоянии до 3 километров. Волки различают около 200 миллионов оттенков запаха, люди лишь 5 миллионов. Всего выделяют примерно 32 подвида волка, различающихся друг от друга размерами и оттенками меха. На территории Российской Федерации чаще всего встречаются волки: обыкновенный, он же таежный, и тундровый. Из подвидов проживают камчатский, амурский, степной, монгольский и кавказский волки. ИЛЛЮСТРАЦИЯ В.П. БОРИСЕНКОВА
Обоняние у волка в 100 раз сильне, чем у человека. Он может обнаружить добычу на расстоянии до 3 километров. Волки различают около 200 миллионов оттенков запаха, люди лишь 5 миллионов. Всего выделяют примерно 32 подвида волка, различающихся друг от друга размерами и оттенками меха. На территории Российской Федерации чаще всего встречаются волки: обыкновенный, он же таежный, и тундровый. Из подвидов проживают камчатский, амурский, степной, монгольский и кавказский волки. ИЛЛЮСТРАЦИЯ В.П. БОРИСЕНКОВА 

Убедившись, что погони нет, стая ровной строчкой подалась по старому сенному взвозу, на нем снег был укатан как асфальт, но не в сторону болота, в крепь, а наоборот, в строну села. Километров через пять Валера хлопнул меня по плечу. Я сразу остановился, но глушить снегоход не стал. Когда меняется звук работы двигателя или он перестает работать, вся животина пугается. Валера показал на высокую осину метрах в пятистах от нас.
— Видишь, два ворона сидят. Давай туда.

Когда мы подъехали поближе, с земли поднялась еще пара воронов. Понятно. Еще убой. На краю лога лежала косуля. Молодая. Прошлого года. Наст уже не держал, и мы, проваливаясь по пах, подошли к козе вплотную. Валера опять стал материться, что за ним вообще-то редко водится.
— Они же сытые. Ради озорства. Коза даже бежать не могла. Они ей печень сожрали, а она еще живая была. Вот, в боку вырвали и печень вытащили. Их пятеро.
— Как определил?
— Вон там на поле они разошлись. Загоняли к околку.

Изображение Облавная волчья охота – одна из самых трудных и эмоциональных. ФОТО АНТОНА АДАЕВА
Облавная волчья охота – одна из самых трудных и эмоциональных. ФОТО АНТОНА АДАЕВА 

Когда мы подъехали к фермеру, председатель и инспектор молча курили у машин, а Хаким писал заявление в полицию. Поручкались.
— У мохового болота они козу задавили. Печень вынули и бросили. Пять голов.
— Так это у самого села.
— Там собак уже деревенских слышно. Надо звонить в департамент. Или пусть бригаду присылают, или бумагу на отстрел дают. Как там у вас делается? Они за пару недель всю округу перережут. А мы с такой погодой через неделю уже не сможем проехать.
— Понятно. Поехал докладывать. По дороге обмозгую, как правильно все сделать. Вы сколько человек соберете?
— На шоу-то много приедет. А толковых, со снегоходами, человек десять.
— Ждите звонка.

Инспектор перезвонил через три часа.
— Завтра утром приедет инспектор из опергруппы. Привезет разрешение на отстрел двух голов.
— Их же пять!
— Знаю. Но и этого давать не хотели. Два дня, как волки в Белоярке бычка сильно погрызли. Пришлось зарезать. Хозяин думал — собаки. Никому не позвонил. А участковый сообразил. Собирай народ!
— Уже собраны. Завтра в шесть у Хакима. От него и начнем обрезать.
Когда все собрались на ферме, было еще темно и даже холодно. Снегоходы до обеда будут хорошо идти по насту. Подъехал госинспектор с представителем департамента. Тот вышел и поежился от утреннего морозца. С нами, значит, не поедет. В туфельках.
— Здравствуйте! Кто старший?

Я толкнул Валеру в спину, и он непроизвольно шагнул вперед.
— Ну, я.
— Прекрасно. Разрешение выдано на председателя общества. Он будет с вами. А вы соберите со всех документы и заполните список коллективной охоты.
Валера достал из кофра папочку, а из папочки листик.
— А мы уже заполнили. Время терять не стоит. Наст рухнет и все. Труба.

Изображение ФОТО АЛЕКСАНДРА ЧЕБЛАКОВА
ФОТО АЛЕКСАНДРА ЧЕБЛАКОВА 

Валера возглавил разведку, а я остался с остальными на месте заниматься корректировкой. Минут через сорок первый вызов.
— Это Саня. Я на Прудском. На краю лохматого поля. У переправы. Нашел козу. Ливер и легкое съели. Теплая еще. Пар идет.
— За реку не пошли?
— Нет. Наверх пошли. В сторону деляны прошлогодней.
Теперь нужен Валера. А он, оказывается, все слышал.
— Собирай разведчиков. Они теперь загонщики. Реши, где нам выставляться. Отбой.
Валера заголосил в рацию, корректируя охотников. Хорошо, когда все выполняют указания беспрекословно. Потом выскажутся. Если не согласны. Я закурил, слушая распоряжения старшего по загону.

Через полчаса я всех расставил и сам встал крайним номером. Передал Валере о готовности. Загон получался в пару километров, и уйти из него у стаи была возможность. Но старший загона решил действовать быстро и на снегоходах поджать волков к линии номеров, закрыв таким образом выходы из котла. Скоро стали слышны движки снегоходов; натужно гудя, они поднимались вверх по склону из поймы небольшой речки. Послышались выстрелы загонщиков, но не по зверю, а чтобы посеять в нем панику и не давать сориентироваться. Вот загон все ближе, уже слышно, как охотники перекликаются. А номера молчат. Вскоре и загон встал, увидев застрельщиков. Я уже догадался, что произошло, но ждал доклада от Валеры. Он молчал. Видимо, разбирался, где стая его обманула.

Наконец, отозвался:
— Вот собаки серые! Метров сто не дошли до номеров. Здесь распадочек небольшой, они туда нырнули.
— Значит так. Они идут в сторону покосов. Если уйдут за трассу, там бор — не достанем. Если перепрыгнут за речку, тоже не возьмем. Надо действовать как казахи. Выстроимся шеренгой, чтобы каждый видел справа и слева человека, и гоним их на покосы. Пока наст не рухнул, мы их догоним и перегоним. Просто жмем во весь опор.

Снегоходы мгновенно разлетелись. Валера ушел по следу, я — слева от него и немного спереди. Через триста метров я пересек след на махах. Похоже на одиночку. Поджал ручку газа. Сейчас главное — не убиться и не влететь в надув. А серый никуда не денется. Не железный же он! След уходил все левее в гору. Вот уже рядом мой напарник слева. Жестами показываю ему, что иду по следу, и ему необходимо по дуге обогнать зверя и ждать его где-то на поле. Напарник газанул и скрылся за околком.

Так, прыжки волка стали короче, и он начал заметно проваливаться в снег. Потеплело. Наст отходит. Уже километров шесть такой гонки. И вдруг вижу — след уходит резко вправо, в небольшой ельник. Я в мелкие елочки не лезу, а обхожу небольшой лесок по левому краю. Выхода нет. Неужели лег в чаще? Я уже собрался сойти со снегохода, как заприметил между деревьями след. Внутри наста не было, волк глубоко проваливался, отчего след был хорошо заметен издалека. Ах хитрюга! Обойти затеял! Резко газанул, и то, чего опасался, случилось. Гусянка зажужжала, и снегоход опустился вниз, наст провалился, а под ним мягкий снег. Я судорожно начал раскачивать снегоход, подгазовывая. И вот гусянка за что-то зацепилась, толчок — и машина медленно вышла на ровный наст.

Эх, время потеряно! Выскочил я за ельник — и вот он, волчий след, уже по насту. Серый вышел на мой снегоходный путик. Посидел. Видимо, устал. Или нет, не устал, а просто сидел и слушал, как я буксовал. А потом ушел в обратном направлении. Это плохо. Надо обойти его слева и поджать, чтобы он опять вернулся на свой след.

И все же он устал. Я быстро его обошел и повернул-таки в нужном направлении. Волк попытался еще раз провернуть свою шутку, но я остановился и подождал. И тут я его увидел. Он стоял в ста метрах от меня и смотрел. Затем развернулся и бросился бежать. Хвост крутился как пропеллер, уши прижаты. Значит, все-таки устал и злится. Хорошо. Подожму его поближе.

Начался подъем. И тут снегоход забуксовал. Как же не вовремя! До волка сто метров. Снегоход рыл гусянкой снег и заваливался влево. Опираясь на него, я выстрелил. И обзадил. Передвинул планку на двести метров, и снова выстрелил. И еще. Еще.  Металлический щелчок сообщил мне, что патроны кончились. Волк скрылся за гривой…

Послышались выстрелы. Два. Из гладкого. Мой напарник удачно встал. Снимаю рацию:
 — Володя, это ты стрелял?
 — Есть. Минус один. Второго выстрела можно было не делать. Волк еле шел. Я так. Со страху.
— Сейчас подъеду.

С трудом поставил снегоход на гусянку и тихо объехал гриву. Волк лежал посреди покоса. Картечь прошла навылет. Володя стрелял метров с двадцати. Нет жалости во мне, и неспроста. Звери они, и мы с ними по-звериному. Но уважение есть.

Валера до темноты гонял волчью стаю, но так никого и не увидел. После этой охоты волки ушли из наших угодий за большую реку.

Мы сидели на сиденьях своих снегоходов и курили, поглядывая на остывающую волчицу. Через покос медленно шла лосиха, отвесив толстое пузо до наста. Она остановилась и утомленно посмотрела на нас, нервно подергивая ноздрями и ушами, совершенно не догадываясь, что сегодня, мы, возможно, спасли ей жизнь…


Источник

Loading