…После осмотра капканов и силков, расположенных в тундровых низинах, вместе со старым ненцем Хайтой Ненянгом мы направлялись в стойбище. В этот раз охота оказалась безуспешной, даже небольшого зайца поймать не удалось. К тому же, усиливался мороз. Олени били копытами по заледеневшему снегу. Нарты скользили по ночной, безмолвной тундре. Ветер обжигал щёки и подбородок. Хайта тыкал длинным шестом-хореем в крупы оленей, пытаясь попасть в короткие хвостики – все они были темными сверху и светлыми снизу. Иногда он попадал, но чаще – промахивался. Затем он начал постукивать хореем по спинам, что производило глухие деревянные звуки.
Вероятно, Хайта занимался этим просто из скуки. Подгонять оленей не требовалось. Три важенки и бычок самостоятельно знали маршрут и выбирали подходящий темп. Время от времени они неожиданно меняли направление и останавливались в небольших низинах. Стук рогов, царапанье копытами по насту, поиски ягеля – Хайта не ускорял их. Он и сам не привык спешить и много говорить. Лишь изредка он поворачивался ко мне и еле заметно шевелил замерзшими губами: «Терпим, маленько». Таким образом, он, видимо, подбадривал самого себя, а возможно, успокаивал меня или вселял надежду. Всего несколько раз за всю долгую ночную дорогу – лишь эти два слова. Их, к слову, я нередко слышал от местных ненцев.
Во время путешествий по тундре и тайге, по горам и пустыням, по морям и океанам я часто вспоминал эту важную фразу тундрового охотника. В определенные моменты именно выдержка казалась главным смыслом предстоящего пути. Я терпел и назоймивый гнус Сибири, и изнуряющий зной Индии, и арктическое безмолвие, и ветры горных районов Курдистана. Приходилось проявлять терпение и в лесной сторожке, засыпанной снегом, где за окном бушевала вьюга, и в маленьком заполярном аэропорту, ожидая рейса, задержанного из-за пурги, и под провисшим из-за продолжительного дождя пологом палатки, и в тесном челне, качающемся на бурных водах.
Иногда появлялось даже стремление каким-то волшебным образом исчезнуть из окружающей действительности, счастливо погрузиться в забытье, например, во сне. Безусловно, и во сне забывался, и пытался медитировать, чтобы избавиться от уныния и тоски, и поддерживал тело и душу физическими упражнениями, и занимал себя ремонтом снаряжения. Но в основном проявлял терпение. О готовности принять любые изменения и с достоинством переносить испытания, уготованные судьбой, писали в своих записках многие путешественники. Несколько месяцев, прокладывая путь к спасительному берегу, провел в движущихся и опасных ледяных водах норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен.
В своей книге «Фрам», повествующей о путешествии по полярному морю, он так описывал этот поход: «Ледяная поверхность становилась настолько непрочной, что дальнейшее передвижение по ней было затруднено: снег превращался в однородную слякоть, и собаки тонули на каждом шагу, а мы, оказывая им помощь или вытаскивая из снега тяжелые нарты, сами увязали в сугробах, достигавших высоты колен. Затем приходилось преодолевать один торосистый хребет за другим, продвигаясь полынью за полынью. Сохранить оптимизм в таких условиях непросто, однако мы продолжали его поддерживать. Конечно, случались моменты уныния, когда мы смотрели на простиравшуюся перед нами беспросветную смесь торосов, полыний, ледяной массы и огромных, хаотично сложенных ледяных образований.
Иногда возникает ощущение, что перед тобой замерла волна, и бывают моменты, когда кажется, что без крыльев можно продвинуться вперед. Тогда с грустью наблюдаешь за полетом чайки, которая внезапно проносится мимо, и думаешь, как далеко можно было бы улететь, если бы у нас были такие крылья! Глава, повествующая об этом пути, носит название «Полыньи и терпение». Именно терпение позволило полярнику справиться с полыньями, холодом, голодом и тоской. «Существует благородное качество – терпение!» – записал он в дневнике. Нансен, к слову, был прекрасным охотником. Рассказывают, что во время охоты на белого медведя он прыгнул в ледяную воду, а затем, в мокрой одежде, продолжил преследование зверя. Путешественникам всех времен и народов часто приходилось добывать пищу посредством охоты и рыбалки, не говоря уже о сборе дикоросов.
В прошлом многие виды деятельности были осуществимы и успешны лишь благодаря терпению. Особенно это касается моего предка, основным занятием которого было добывание пищи. Прокладывать путь охотника в густых зарослях, оставаться неподвижным в засаде, ожидая дичь, а затем, после успешной охоты, разделывать добычу и возвращаться с ней домой, переносить непогоду под навесом простого укрытия, поддерживать огонь в печи в течение долгих, холодных зимних вечеров – все это требовало, в первую очередь, огромной выдержки. В охоте, как и в жизни, самое важное – уметь выжидать.
Случай, задокументированный Плутархом, демонстрирует выдержку и самообладание: однажды спартанского юношу отправили на охоту, и он нашел лисье гнездо, возле которого лежала мертвая лиса, а в норе находился живой лисенок. Мальчик забрал его, что являлось нарушением правил, и спрятал под одеждой. Вскоре его вызвал один из старших и начал с ним разговаривать. Лисенок начал кусать мальчика, однако юный герой спокойно слушал, пока не умер. Когда его перевернули, под туникой обнаружили лисенка и тело, израненное до крови».
«Бог терпел и нам велел», – так говорят в народе. Один из апостолов Христа, Петр, изначально был рыбаком. Он с неистребимым терпением день за днем забрасывал сети в море, являясь для добытчиков-рыбаков образцом трудолюбия и выдержки. Неслучайно у многих народов, связанных с морем, высшими божествами считались те, кто владел водными стихиями и покровительствовал путешественникам и тем, кто терпеливо добывал себе пропитание в бушующих водах. Этому великому терпению и выдержке они и учились. Ведь известно, что из пруда рыбу не выловишь без труда и терпения. Оно – необходимое условие успеха не только рыбаков, но и человека с ружьем. Как утверждал один енисейский старовер, охотником станет скорее человек без ног, чем нетерпеливый. Несомненно, терпение – одна из важнейших черт характера охотника, рыболова, грибника.
Его среда обитания (а для кого-то и вся жизнь!) – дикая природа. Терпимость происходит от слова «терпение», имеет с ним общее происхождение и отражает схожие черты. Однако, в отличие от терпения, терпимость в большей степени ориентирована на внешнее окружение. Оно весьма разнообразно, и эту изменчивость необходимо принять, используя разум и чувства. Это лучше всего получается у добытчика, которому иного пути нет. Способность проявлять терпимость к постоянно меняющимся условиям и явлениям дикой природы сопровождает добытчика на протяжении всего его пути и служит его основой.
У диких животных, населяющих леса, пустыни, болота и реки, можно перенять терпение. Например, медведи (и не только они) зимой спокойно спят в берлогах, дожидаясь наступления тепла. Похожее «бездействие» демонстрирует охотник, который замирает в засаде. Известно, что наиболее успешные хищники отличаются наибольшей выдержкой. Охотнику необходимо быть особенно терпеливым, чтобы выследить такого зверя. Говорят, что добыча сама идет на ловца. Однако это происходит далеко не всегда. Во всяком случае, это не случается с тем, кто спешит, суетится, нервничает и не может дождаться момента, чтобы схватить удачу. «Один охотник шумно пройдет по лесу и, вернувшись домой, сообщит, что ни один зверь не попался ему. Другой же тихонько сядет на пенек и будет терпеливо ждать, и зачастую вокруг него что-то зашуршит и зашелестит и мелькнут чьи-то любопытные глаза» — это запись из походного дневника известного путешественника, который проводил параллели между выдержкой и терпением моряка и поведением охотника.
Иногда даже обычная прогулка в лес за грибами или ягодами может потребовать выдержки и способности с достоинством переносить различные трудности. Неожиданный небольшой дождик может обрушиться ливнем, натерпеться мозолей или, увлекшись, забрести в глухую чащу. Не обойтись без борьбы и с надоедливыми комарами. Никакие репелленты и защитные средства не помогут, если человек не в силах выносить их жужжание и болезненные укусы. «Наилучшее решение – это терпение. Нетерпеливого человека гнус может довести до отчаяния», – так утверждал опытный таежный писатель Владимир Арсеньев.
Я часто вспоминаю детство, проведенное на юге, когда мы с семьей регулярно отправлялись в окрестные балки. Мы ездили туда не только для отдыха на свежем воздухе и физической активности, но и с вполне конкретной целью – собрать шиповник на зиму. Мне нужно было набрать литровую банку, а моему младшему брату (который был на два года младше меня, совсем еще ребенком) – эмалированную кружку. Несмотря на юный возраст, он быстро, без жалоб и, главное, с беззаботной радостью справлялся со своей задачей по сбору ягод. Для меня же это казалось скорее наказанием. Но, как я понимаю сейчас, это было и хорошим уроком терпения. Отец подбадривал меня: «Терпи, казак, атаманом будешь». В сложные моменты жизни, куда бы она ни заводила, я часто вспоминал эти слова. Я повторял их и своему сыну, когда мы гостили в Подмосковье у бабушки и часто по ее просьбе ходили в лес за черникой. Сбор ягод (и грибов, конечно) стал нашей семейной традицией.
Относительно терпения добытчика стоит упомянуть и о том, что говорят: терпение и труд все перетрут. Однако, между словами и реальностью часто лежит большая разница, ведь проявлять терпение и упорно трудиться – это не всегда одно и то же. Например, рыбак может часами выжидать, внимательно следя за поплавком или стойко перенося неблагоприятные погодные условия, но отношение к обработке улова может сильно различаться. Особенно, если речь идет о мелководной рыбе. Даже опытный рыбак вряд ли назовет ее трофеем, так как относится к ней с некоторым пренебрежением. Это стало своего рода общепринятым взглядом.
В последнее время, опираясь преимущественно на собственный опыт походов, инстинкты и принцип экономии ресурсов, я стал считать даже незначительный улов рыбы, грибов или ягод достойным приобретением. Совершенно другое дело, когда количество мелкой рыбы достигает нескольких килограммов. Подготовить такое количество плотвичек к употреблению – задача не из легких. Обычно с обработкой улова и его дальнейшим использованием успешно справляются хозяйки, обладающие достаточной выдержкой и терпением на кухне. Однако, если их нет под рукой, этим приходится заниматься тем, кто добыл улов. Я даже не говорю об обработке добычи вдали от дома, в условиях похода. Что ж, приходится проявлять терпение в любом случае. Во-первых, альтернативы просто нет. А во-вторых, можно превратить это монотонное занятие в своеобразную полезную практику саморегуляции. Это будет вознаграждено сполна. Во всяком случае, те, кто будет есть, оценят твои усилия.
…Мы прибыли в стойбище уже после полуночи. В чуме было жарко. Оленеводы, расположившись на шкурах, кто лежал, кто сидел, пили чай. Дымящиеся кружки находились в их руках. Как только один чайник опорожнялся, на печку ставили другой. Хайта отрезал от замороженной нельмы, которой рыбакам сегодня повезло, длинную полоску и поманил белого пса, лежавшего рядом.
– Сер мэс, Хорчи!
Пес Хорчи с восторгом подпрыгнул передними лапами на невысокий столик.
– Спой свою песню, Хорчи!
Собака с жадностью смотрела на лакомый кусок и никак не мог понять, что от него требуется. Блики огня мерцали в его зрачках. «Подожди немного», – сказал Хайта, то ли машинально, то ли вкладывая в эти слова какой-то понятный лишь ему смысл. И неясно, кому они были адресованы. Вероятнее всего, псу, которому предстояло заслужить свой кусок строганины. Но не только ему.
– Поделись, Хорчи! – настаивал Хайта.
Расскажи о затяжных холодных ночах, о безмолвных ледниках и белоснежных снегах, о стадах оленей и туманах над чумами. Расскажи о звоне колокольчика над старым хальмером, о пурге и стремительных санях. Расскажи о длинной дороге и о радости возвращения в родное поселение. Расскажи обо всем, что оленеводам, охотникам и рыбакам дается с большим трудом в этом отдаленном суровом крае.
В конечном итоге Хорчи всё же получил свою порцию строганины. Обидно, что он так и не высказался и не исполнил песен.
Неужели вы не поняли? Вы не проявили желания? Вы продемонстрировали свою нетерпимость?
